“Индевор”, корабль Джеймса Кука. Джеймса Кука все же не съели? Шлюп экспедиции джеймса кука 9 букв

Кук (Cook) Джеймс (27 октября 1728, деревня Мартон, графство Йоркшир, Англия - 14 февраля 1779, остров Гавайи) - английский мореплаватель, трижды обогнувший Землю, первый антарктический мореход, первооткрыватель восточного побережья Австралии, Новой Зеландии; капитан высшего ранга (соответствует российскому капитан-командору; 1775), член Королевского общества (1776).

Детство, юность и начало карьеры мореплавателя

Родившись в семье батрака-поденщика, с 7 лет стал работать вместе с отцом, в 13 начал посещать школу, где научился читать и писать, в 17 нанялся в ученики приказчика к торговцу в рыбацком поселке и впервые увидел море. В 1746 поступил юнгой на судно, перевозящее уголь, затем стал помощником капитана; ходил в Голландию, Норвегию и порты Балтики, выкраивая время на самообразование. В июне 1755 завербовался на британский военный флот матросом, через два года в должности штурмана был послан в Канаду. В 1762-67, уже командуя кораблем, выполнил съемку берегов острова Ньюфаундленд, исследовал его внутренние районы, составил лоции северной части залива Святого Лаврентия и Гондурасского залива. В 1768 произведен в лейтенанты.

Первое кругосветное плавание

В 1768-71 Кук возглавил английскую экспедицию на барке «Индевр», направленную в Тихий океан британским адмиралтейством для выявления Южного материка и присоединения новых земель к Британской империи. После открытия четырех островов из группы Общества прошел по «пустому» океану более 2,5 тыс. км и 8 октября 1769 достиг неизвестной земли, с высокими, покрытыми снегом горами. Это была Новая Зеландия. Более 3-х месяцев плавал Кук вдоль ее берегов и убедился, что это два крупных острова, разделенных проливом, позднее получившим его имя. Летом Кук впервые подошел к восточному побережью Австралии, которое объявил британским владением (Новый Южный Уэльс), первым исследовал и нанес на карту около 4 тыс. км ее восточного побережья и почти весь (2300 км) открытый им Большой Барьерный риф. Через пролив Торреса Кук прошел к острову Ява и, обогнув мыс Доброй Надежды, 13 июля 1771 вернулся домой, потеряв от тропической лихорадки 31 человека. Благодаря разработанной им диете никто из команды не болел цингой. Первое кругосветное плавание Кука длилось немногим более 3-х лет; ему было присвоено звание капитана I ранга.

Антарктическое кругосветное плавание

Вторая экспедиция в 1772-75 на двух судах шлюпе «Резольюшен» и барке «Эдвенчер» организована с целью поисков Южного материка и обследования островов Новой Зеландии и других. В январе 1773 впервые в истории мореплавания пересек Южный полярный круг (40° восточной долготы) и зашел за 66° южной широты. Летом 1773 еще дважды безуспешно Кук пытался искать Южный материк, дойдя до 71° 10" южной широты. Несмотря на убежденность в наличии близ полюса суши, отказался от последующих попыток, считая невозможным из-за скопления льдов дальнейшее плавание к югу. В Тихом океане обнаружил (1774) острова Новая Каледония, Норфолк и ряд атоллов, а в Южном Ледовитом Южную Георгию и «Землю Сандвича» (Южные Сандвичевы острова). Во время плавания в антарктических водах похоронил легенду о гигантском населенном Южном материке (что было опровергнуто Беллинсгаузеном и Лазаревым). Кук первый встретил и описал плоские айсберги, нареченные им «ледяными островами».

Третье плавание и гибель Кука

Экспедиция 1776-80 на двух судах «Резольюшен» и шлюп «Дисковери» была направлена на поиски Северо-Западного прохода из Тихого океана в Атлантический вдоль берегов Северной Америки и захвата новых земель. Зимой 1777-78 Кук открыл 3 атолла из цепи Кука, 2 острова в архипелаге Лайн, 5 Гавайских островов. Он прошел вдоль северо-западного побережья Северной Америки от 44° 20" до 70° 44" северной широты и открыл заливы Принс-Уильям, Кука, Бристольский и Нортон, продолжил открытие гор Святого Ильи, полуостровов Кенай, Аляска и Съюард, Аляскинского и Алеутского хребтов, подтвердив наличие Берингова пролива между Азией и Америкой. Натолкнувшись на сплошные льды, вернулся на зимовку на Гавайские острова, где в очередной ожесточенной схватке с жителями был убит.

Кук как личность и профессионал

Кук обладал выдающимися способностями и сам «сделал себя» благодаря огромному трудолюбию, несгибаемой воле и целенаправленности. «Стремиться и достигать» - вот девиз его жизни; он шел к намеченной цели мужественно, не страшась трудностей и неудач, не теряя присутствия духа. Кук был женат и имел 6 детей, умерших в раннем детстве. Его именем названо более 20 географических объектов, включая три залива, две группы островов и два пролива.

Сочинения:

Первое кругосветное плавание капитана Джеймса Кука. Плавание на «Индевре» в 1768-1771 гг. М., 1960.
Второе кругосветное плавание Джеймса Кука. Плавание к Южному полюсу и вокруг света в 1772-1775 гг. М., 1964.
Третье плавание капитана Джеймса Кука. Плавание в Тихом океане в 1776-1780 гг. М., 1971.

Литература:

Маклин Э. Капитан Кук. М., 1976.
Свет Я. М. Джемс Кук. М., 1979.
Магидович И. П., Магидович В. И. Очерки по истории географических открытий. М., 1984. Т. 3, гл. 21-23.

Картина Джорджа Картера «Смерть капитана Джеймса Кука»

Как то мы с вами обсуждали тему о том, , но она как мне кажется пересекается с еще одной очень популярной темой. Помните Высоцкого? За что же аборигены съели Кука?

Обычно о капитане и талантливом картографе Джеймсе Куке знают, что это исследователь южных морей, который был убит и съеден аборигенами. Вопреки расхожему мнению, он не был съеден, или, по крайней мере, это не было ключевым моментом трагедии, развернувшейся с 16 января по 14 февраля 1779 года на Гавайях.

Что же тогда там все таки случилось? Сейчас мы с вами об этом и прочитаем...

Зов моря

Капитан Джеймс Кук родился 27 октября 1728 г. в маленькой Йоркширской деревушке. Он с детства мечтал стать мореплавателем. В семнадцать лет Кук поступил работником в бакалейную лавку. Но спустя некоторое время он напросился в ученики к судовладельцам, братьям Уокерам, занимавшимся перевозкой угля.

Почти десять лет он ходил на каботажных судах с углем. В промежутках между рейсами Кук корпел над грудами книг по математике, штурманскому делу, астрономии. Ни капли спиртного и никаких женщин. В результате Джон Уокер оценил выдержку и трудолюбие Кука и предложил ему место помощника капитана. Еще через три года братья решили сделать Джеймса капитаном. Но удержать возле себя способного юношу они не смогли. В 1755 году в возрасте 27 лет Джеймс стал матросом первой статьи на военном флоте.

Затем последовали несколько лет каторжного труда, долгая война с Францией и, наконец, нашивки старшины - в 32 года.

Первые экспедиции

Кук начал путешествие из Плимута в августе 1768 года. На борту «Эндевора» было 94 человека, в которые входили члены экипажа и ученые. Уже в апреле следующего года они достигли Таити, где местные жители с радостью приветствовали моряков. Затем Кук отправился к берегам Новой Зеландии, где встретил племена Маори с военными каноэ. После были берега Тасмании и восточное побережье Австралии. Корабль «Эндевор» чуть было не разбился на коралловых рифах, но члены экипажа Кука справились с опасностью.

Во время плавания у берегов Батавии (современная Джакарта) многие члены команды умерли от лихорадки. Кук сумел предотвратить распространение болезни, сохраняя идеальную чистоту на борту. В 1771 году после трехлетнего путешествия Кук вернулся в Англию. Из экипажа на родную землю смогли ступить только 56 членов экипажа.

Кругосветное путешествие

Через год после первого путешествия было принято решение начать второе путешествие под командованием Кука. Капитану и его команде предстояло совершить кругосветное путешествие в широтах Антарктики на двух таких же корабля как «Эндевор».
Во время этого путешествия Кук впервые опробовал морские часы (хронометр), которые были созданы Джоном Гаррисоном и оказались очень точными.

«Смерть капитана Кука» (Джон Веббер, 1784 год)

В течение года (с января 1773 г.) корабли Кука входили в полярный круг несколько раз, но из-за сильных холодов были вынуждены возвращаться назад. После этого Кук отправился в Новую Зеландию, где торговал с племенами Маори. Затем снова побывал на Таити, исследовал Меланезийские и Полинезийские острова, перед тем как отправиться в Англию через Южную Африку. Во время этого путешествия многие из команды Кука погибли от болезней, а некоторые были убиты во время встречи с племенами Маори.
После этого путешествия Джеймс Кук получил повышение и стал капитаном корабля в звании «кептэн», дарованное королем Англии Георгом третьим.

Роковая экспедиция

В последний поход корабли Кука вышли из английского порта Плимут в 1776 году. Задачей экспедиции было найти Северо-Западный путь между Тихим и Атлантическим океанами на Севере Америки.

Кук обошел мыс Доброй надежды, пересек Индийский океан и посетил Новую Зеландию и Таити. Путь его лежал на Север -британский парламент обещал команде того корабля, который сделает открытие, 20 000 фунтов стерлингов - целое состояние по тем временам. На рассвете 18 января 1778 года Кук увидел землю: это был остров Оаху (один из восьми островов Гавайского архипелага). Сильный встречный ветер помешал кораблям приблизиться к острову и отнес их на северо-запад к острову Кауаи.

Корабли бросили якорь в бухте Ваймеа. Правящий вождь решил послать своих представителей на борт. Те, поднявшись на корабль, ужаснулись: они приняли английские треуголки офицеров за треугольные головы. Одному из высоких вождей, взошедших на борт, Кук подарил кинжал. Впечатление было настолько сильным, что вождь объявил новое имя своей дочери - Кинжал.
Впоследствии Кук без оружия ходил среди гавайцев, которые приветствовали его как самого высокого вождя. Они падали ниц на землю при его приближении и предлагали ему в подарок пищу, циновки и капа (материал из коры деревьев).

Смерть Кука. Полотно англо-немецкого художника Иоганна Цоффани (1795 год)

Гавайцы возбужденно обсуждали огромное богатство иностранцев. Некоторые были не прочь прихватить железные предметы, которые они видели на палубе, но высокий шаман предостерег их не делать этого. Сам он пребывал в неуверенности, отнести иностранцев к богам или к простым смертным. В конце концов он решил устроить простую проверку: предложить чужеземцам женщин. Если англичане согласятся, то они явно не боги, а простые смертные. Англичане, естественно, провалили экзамен, но многие гавайцы еще сомневались.

Спустя две недели, отдохнув и пополнив запас продовольствия, корабли ушли на север. Но уже в конце ноября 1778 г. Кук вернулся на Гавайи. Через некоторое время на борту появился Каланиопуу, правитель острова Гавайи. Он щедро снабдил Кука запасами еды и всевозможными подарками. Каждый день сотни гавайцев забирались на борт обоих судов. Иногда их набиралось так много, что было невозможно работать. Время от времени аборигены крали металлические предметы. На эти мелкие, хотя и досадные кражи не обращали внимания.
По мере того как суда производили ремонт и пополняли запасы продовольствия, некоторые гавайцы все больше укреплялись во мнении, что англичане - простые смертные. Они вежливо намекали морякам, что пора и честь знать, и что они смогут посетить острова во время следующего урожая, когда снова будет много еды.

4 февраля 1779 года, через четыре недели после вхождения кораблей в залив Кеалакекуа, Кук приказал поднять якорь. Гавайцы с удовлетворением наблюдали за уходом англичан. Однако в первую же ночь корабли попали в шторм и передняя мачта «Резолюшн» дала трещину. Нужно было возвращаться. Кук знал только одну удобную бухту неподалеку - Кеалакекуа.

Когда корабли вошли в знакомую бухту, ее берега были безлюдны. Посланная на берег шлюпка вернулась с известием, что король Каланиопуу наложил табу на всю бухту. Такие табу были обычным явлением на Гаваях. Обычно после того, как землю и ее ресурсы изрядно использовали, вожди запрещали туда вход на время, чтобы дать возможность восстановиться морским и земельным ресурсам.

Англичане чувствовали нараставшую тревогу, но им было необходимо отремонтировать мачту. На следующий день залив посетил король и дружелюбно приветствовал англичан, но настроение гавайцев уже каким-то образом поменялось. Первоначальная теплота отношений понемногу растаяла. В одном случае дело чуть не дошло до стычки, когда вожди приказали гавайцам не помогать команде, сошедшей на берег за водой. Шестерым матросам, охранявшим работы на берегу, было приказано зарядить ружья пулями вместо дроби. Кук и его доверенный офицер Джеймс Кинг высадились на берег, чтобы уладить спор из-за воды между командой и островитянами. Едва они успели решить спорный вопрос, как услыхали звук мушкетного огня по направлению корабля «Дискавери». От корабля в сторону берега неслось каноэ. Сидящие в нем гавайцы яростно гребли веслами. Очевидно, они что-то украли. Кук, Кинг и один матрос предприняли безуспешную попытку поймать воров. Когда они вернулись на берег, то узнали, что боцман «Дискавери» решил сойти на берег и захватить каноэ воров. Как оказалось, каноэ принадлежало другу англичан вождю Палеа. Когда Палеа потребовал свое каноэ назад, возникла перепалка, во время которой вождя ударили веслом по голове. Гавайцы бросились на англичан, и те были вынуждены укрыться среди камней на берегу. К счастью, Палеа восстановил порядок, и соперники предположительно расстались как друзья.

На рассвете следующего дня англичане обнаружили, что шлюпка, привязанная к бую в дюжине ярдов от корабля, исчезла. Кук был вне себя от ярости, поскольку она была лучшей на борту. Он приказал блокировать бухту так, чтобы ни одно каноэ не могло из нее выйти. Кук, лейтенант Филлипс и девять морских пехотинцев отправились на берег. Задачей Кука было встретиться с королем Каланиопуу. Он собирался использовать план, который никогда не подводил его при подобных обстоятельствах в других частях океана: он пригласит Каланиопуу на борт и будет удерживать его там до тех пор, пока его подданные не вернут лодку.

Кук наблюдает за человеческими жертвоприношениями на Таити (1773 год)

Кук считал себя другом гавайцев, которому, равно как и гавайцам, было нечего опасаться.

Каланиопуу принял приглашение, но жены короля умоляли его не ходить. В конце концов, им удалось усадить короля на землю у самой кромки воды. В это время над заливом разнеслось эхо выстрелов. Гавайцы заметно встревожились. Кук уже понял, что привести короля на корабль не удастся. Он поднялся и один пошел к лодке. Но в возбужденную толпу вбежал гаваец и прокричал, что англичане убили высокого вождя, когда тот пытался выйти из бухты на своем каноэ.

Это было объявлением войны. Женщины и дети исчезли. Мужчины надели защитные плетеные маты, в руках их появились копья, кинжалы, камни и дубинки. Кук зашел по колено в воду и повернулся, чтобы подозвать лодки и приказать прекратить огонь. В этот момент на его голову обрушился сокрушительный удар деревянной дубинки. Когда он падал, другой воин нанес ему удар кинжалом в спину. Через час после того как он сошел на берег, Кук был мертв.

Лейтенант Кинг пытался убедить гавайцев вернуть тела павших. Ночью часовые услыхали осторожный звук весел около борта «Резолюшн» и выстрелили в темноту. Они едва не попали в двух гавайцев, которые попросили разрешения взойти на борт. В руках они несли небольшой сверток, завернутый в тапа (дубленая ткань из коры деревьев). Они торжественно развернули тапа, и при колеблющемся свете фонаря англичане с ужасом разглядели кровавое мясо, которое очевидно было срезано с тела Кука.

Англичане пришли в ужас от такого обращения с телом своего капитана, некоторые стали подозревать в гавайцах каннибалов. И все же, с останками Кука обошлись так, как поступали с телами самых высоких вождей. По традиции, гавайцы отделяли плоть от костей высоко почитаемых людей. Затем кости связывали вместе и тайно хоронили, чтобы никто не смог надругаться над ними. Если покойный был объектом большой привязанности и уважения, то кости могли хранить некоторое время у себя дома. Так как Кук пользовался очень большим уважением, части его тела были поделены между высокими вождями. Его голова досталась королю, а скальп забрал один из вождей. Ужасное обращение было, на самом деле, высочайшей почестью со стороны гавайцев.

В течение следующих нескольких дней англичане жестоко мстили. Одним из результатов кровопролития явилось то, что напуганные гавайцы решили вернуть дополнительные останки Кука англичанам. Один из вождей, одетый в церемониальный плащ из красных перьев, вернул кисти рук, череп, предплечья и кости ног капитана.

Вечером 21 февраля 1779 года останки капитана Джеймса Кука были зашиты в парусину и после погребальной молитвы, прочтенной капитаном Клерке, опущены в воду залива. Экипаж приспустил британский флаг и дал салют из десяти ружей. Многие из матросов и пехотинцев на палубах обоих кораблей открыто плакали. Гавайцы не наблюдали за церемонией с берега, так как вождь наложил на залив табу. На следующее утро англичане подняли паруса и навсегда покинули острова.

Достижения Джеймса Кука в исследовании Тихого океана, Новой Зеландии и Австралии радикально изменили представления о географии мира и доказали, что он был самым лучшим мореплавателем когда-либо жившим в Англии.

Кто виноват?

Но что же на самом деле произошло в то утро в бухте Кеалакекуа? Как шла схватка, в которой погиб Кук?

Вот что пишет первый помощник Джеймс Берни: «В бинокль мы видели, как капитан Кук получил удар дубиной и упал со скалы в воду». Берни, скорее всего, стоял на палубе «Дискавери». А вот что рассказал о гибели Кука капитан корабля Кларк: «Было ровно 8 часов, когда нас встревожил ружейный залп, данный людьми капитана Кука, и раздались сильные крики индейцев. В подзорную трубу я ясно увидел, что наши люди бегут к шлюпкам, но, кто именно бежал, я не мог разглядеть в спутанной толпе».

Корабли XVIII века не отличались просторностью: Клерк вряд ли находился далеко от Берни, однако не видел отдельных людей. В чем же дело? Участники экспедиции Кука оставили после себя огромное количество текстов: историки насчитывают 45 рукописей дневников, судовых журналов и записок, а также 7 напечатанных еще в XVIII веке книг.

Но и это не все: судовой журнал Джеймса Кинга (автора официальной истории третьей экспедиции) случайно нашли в правительственных архивах в 1970-е годы. И далеко не все тексты писались членами кают-компании: о жизни матросов говорят увлекательные мемуары немца Ганса Циммерманна, а много нового историки узнали из полной плагиата книги студента-недоучки Джона Ледьярда, капрала морских пехотинцев.

Так вот, о событиях утра 14 февраля рассказывают 45 мемуаров, и различия между ними не являются чистой случайностью, итогом пробелов в памяти моряков, пытающихся воссоздать ужасные события. То, что «увидели своими глазами» британцы, диктуется сложными отношениями на корабле: завистью, покровительством и верностью, личными амбициями, слухами и клеветой.

Сами воспоминания писали не только из желания погреться в лучах славы капитана Кука или заработать деньги: тексты членов команды изобилуют инсинуациями, раздраженными намеками на сокрытие правды, и, вообще, не похожи на воспоминания старых друзей о прекрасном путешествии.

Напряженность в команде копилась давно: это было неизбежно во время долгого плавания на тесных кораблях, изобилия приказов, разумность которых была очевидна только капитану и его ближнему кругу, и ожидания неизбежных лишений во время грядущих поисков Северо-западного прохода в приполярных водах. Однако конфликты вылились в открытую форму один-единственный раз — с участием двух героев будущей драмы в бухте Кеалакекуа: на Таити произошла дуэль между лейтенантом морских пехотинцев Филлипсом и третьим помощником «Резольюшн» Джоном Уильямсоном. О дуэли известно только, что три пули прошли над головами ее участников, не причинив им вреда.

Характер у обоих ирландцев был не сахар. Филлипс, героически пострадавший от гавайского оружия (его ранили при отступлении к шлюпкам), закончил жизнь лондонским бездельником, играя в карты по мелочи и избивая свою жену. Уильямсона же недолюбливали многие офицеры. «Это негодяй, которого ненавидели и боялись подчиненные, не переносили равные и презирали начальники», — записал в своем дневнике один из мичманов.

Но ненависть команды обрушилась на Уильямсона только после смерти Кука: все очевидцы согласны, что в самом начале столкновения капитан подал какой-то сигнал людям Уильямсона, находившимся в шлюпках у берега. Что Кук хотел выразить этим неизвестным жестом, навсегда останется загадкой. Лейтенант заявлял, что понял его как «Спасайтесь, уплывайте!» и отдал соответствующую команду.

К несчастью для него, остальные офицеры были уверены, что Кук отчаянно звал на помощь. Моряки могли бы обеспечить огневую поддержку, втащить капитана в шлюпку или, по крайней мере, отбить у гавайцев труп… Против Уильямсона было с десяток офицеров и морских пехотинцев с обоих кораблей. Филлипс, по воспоминанием Ледьярда, был даже готов пристрелить лейтенанта на месте.

От Кларка (нового капитана) немедленно потребовали провести расследование. Однако основные свидетели (мы не знаем, кто это — скорее всего, начальники на пиннасе и ялике, которые также находились у берега в подчинении Уильямсона) отозвали свои показания и обвинения в адрес третьего помощника. Сделали ли они это искренне, не желая губить офицера, попавшего в сложную и неоднозначную ситуацию? Или на них надавило начальство? Это мы вряд ли узнаем — источники очень скудны. В 1779 году, находясь на смертном одре, капитан Кларк уничтожил все бумаги, связанные с расследованием.

Налицо лишь факт, что руководители экспедиции (Кинг и Кларк) приняли решение не обвинять Уильямсона в гибели Кука. Тем не менее, на кораблях сразу же пошли слухи о том, что Уильямсон украл документы из шкафчика Кларка после смерти капитана, или же еще раньше выдавал бренди всем морским пехотинцам и морякам, чтобы те молчали о трусости лейтенанта по возвращении в Англию.

Истинность этих слухов подтвердить невозможно: но важно, что ходили они по той причине, что Уильямсон не только избежал трибунала, но и всячески преуспел. Уже в 1779 году его повысили до второго, а потом и до первого помощника капитана. Его успешную карьеру во флоте прервал только инцидент 1797 года: будучи капитаном «Азенкура», в сражении при Кампердауне он еще раз неверно интерпретировал сигнал (на этот раз морской), уклонился от атаки на вражеские корабли и пошел под трибунал за невыполнение служебного долга. Через год он скончался.

В своем же дневнике Кларк описывает происходившее с Куком на берегу со слов Филипса: весь рассказ сводится к злоключениям раненого морского пехотинца, а о поведении других членов команды не говорится ни слова. Джеймс Кинг, также продемонстрировал благосклонность к Уильямсону: в официальной истории плавания жест Кука был описан как дело человеколюбия: капитан-де пытался удержать своих людей от жестокого расстрела несчастных гавайцев. Более того, вину за трагическое столкновение Кинг возлагает на лейтенанта морской пехоты Рикмена, который застрелил гавайца на другом берегу бухты (что и разъярило туземцев).

Казалось бы, все ясно: начальство покрывает явного виновника смерти Кука - по каким-то своим причинам. А потом, пользуясь своими связями, тот делает сногсшибательную карьеру. Однако ситуация не столь однозначна. Любопытно, что команда разделилась на ненавистников и защитников Уильямсона примерно поровну — и состав каждой группы заслуживает пристального внимания.

«Высадка в Танне». Картина Уильяма Ходжеса. Один из характерных эпизодов контакта британцев с жителями Океании.

Британский флот: надежды и разочарования

Офицеров «Резольюшн» и «Дискавери» совершенно не радовало великое научное значение экспедиции: в большинстве своем это были амбициозные молодые люди, вовсе не жаждавшие провести лучшие годы на вторых ролях в тесных каютах. В XVIII веке продвижение по службе давали в основном войны: в начале каждого конфликта возрастал «спрос» на офицеров — помощников повышали до капитанов, мичманов — до помощников. Неудивительно, что члены команды с тоской отплывали из Плимута в 1776 году: буквально на их глазах разгорался конфликт с американскими колонистами, а им предстояло четыре года «гнить» в сомнительных поисках Северо-западного прохода.

Британский флот по меркам XVIII столетия был относительно демократическим институтом: служить и подняться до командных высот там могли люди, далекие от власти, богатства и благородных кровей. Чтобы недалеко ходить за примерами, можно вспомнить самого Кука, сына шотландского батрака, начавшего свою морскую биографию юнгой на бриге-угольщике.

Однако не стоит думать, что система автоматически отбирала самых достойных: платой за относительный демократизм «на входе» была главенствующая роль протекции. Все офицеры выстраивали сети поддержки, искали себе верных покровителей в команде и в Адмиралтействе, зарабатывая себе репутацию. Вот почему смерть Кука и Кларка означала, что все контакты и договоренности, достигнутые с капитанами во время плавания, пошли прахом.

Добравшись до Кантона, офицеры узнали, что война с восставшими колониями в самом разгаре, а все корабли уже укомплектованы. Зато до провальной (Северо-западный проход не нашли, Кук погиб) географической экспедиции никому нет особого дела. «Команда чувствовала, сколько она потеряет в чинах и богатстве, еще и лишившись утешения в том, что на родину ее ведет старый командир, чьи известные заслуги могли бы помочь делам последнего плавания быть услышанными и оцененными даже в те беспокойные времена» - пишет Кинг в своем журнале (декабрь 1779 года). В 1780-х до войны с Наполеоном было еще далеко, и повышение получили лишь единицы. Многие же младшие офицеры последовали примеру мичмана Джеймса Тревенена и перешли на службу в российский флот (который, напомним, в 1780-е сражался против шведов и турок).

В этой связи любопытно, что громче всего против Уильямсона выступали мичманы и помощники мастера, которые находились в самом начале своей карьеры во флоте. Они упустили удачу (войну с американскими колониями), и даже одна-единственная вакансия была достаточно ценным призом. Звание Уильямсона (третий помощник) еще не давало ему больших возможностей отомстить обвинителям, а суд над ним создал бы отличную возможность убрать конкурента. В сочетании с личной антипатией к Уильямсону это более чем объясняет, почему его поносили и называли главным негодяем, из-за которого погиб Кук. Меж тем многие старшие члены команды (Берни, хотя он и был близким другом Филлипса, рисовальщик Уильям Эллис, первый помощник «Резольюшн» Джон Гор, мастер «Дискавери» Томас Эдгар) не нашли в поступках Уильямсона ничего предосудительного.

Примерно по тем же причинам (карьерное будущее) в итоге часть вины переложили на Рикмена: он был намного старше большинства членов кают-компании, службу начал аж в 1760 году, «пропустил» начало Семилетней войны и за 16 лет не получил повышения. То есть сильных покровителей во флоте у него не было, а возраст не давал завязаться дружбе с компанией молодых офицеров. В итоге Рикмен оказался едва ли не единственным членом команды, который вообще не получил больше никаких званий.

Кроме того, нападками на Уильямсона многие офицеры, конечно же, пытались избежать неудобных вопросов: утром 14 февраля многие из них находились на острове или в шлюпках и могли бы действовать более инициативно, услышав выстрелы, да и отступление на корабли без попытки отбить тела погибших также выглядит подозрительно. Будущий капитан «Баунти» Уильям Блай (мастер на «Резольюшн») прямо обвинял морских пехотинцев Филлипса в бегстве с поля боя. Факт, что 11 из 17 морпехов с «Резольюшн» подвергались во время плавания телесным наказаниям (по личному приказу Кука) также заставляет задуматься, насколько они были готовы жертвовать жизнью ради капитана.

Но, так или иначе, точку в разбирательстве поставило начальство: Кинг и Кларк дали понять, что никого не надо отдавать под трибунал. Скорее всего, даже если суд над Уильямсоном не состоялся благодаря влиятельным покровителям амбициозного ирландца (даже его давний недруг Филипс отказался давать против него показания в Адмиралтействе — под надуманным предлогом, что у него-де плохие личные отношения с обвиняемым), капитаны предпочли принять соломоново решение.

Никто из оставшихся в живых членов команды не должен был стать козлом отпущения, виновным в трагической гибели великого капитана: виноваты были обстоятельства, подлые туземцы и (как прочитывается между строк мемуаров) самонадеянность и опрометчивость самого Кука, который понадеялся практически в одиночку увести в заложники местного вождя. «Имеются веские основания, позволяющие предположить, что туземцы не зашли бы так далеко, если бы, к несчастью, капитан Кук не выстрелил по ним: за несколько минут до этого они начали расчищать путь для солдат, чтобы последние могли добраться до того места на берегу, против которого стояли шлюпки (я уже об этом упоминал), таким образом давая капитану Куку возможность уйти от них», — говорится в дневниках Клерка.

Теперь становится понятнее, почему Клерк и Берни увидели столь различные сцены в свои подзорные трубы. Это определялось местом в сложной системе «сдержек и противовесов», статусной иерархии и борьбы за место под солнцем, которая шла на борту кораблей научной экспедиции. Увидеть смерть капитана (или рассказать о ней) Клерку помешала не столько «спутанная толпа», сколько желание офицера оставаться над схваткой и игнорировать свидетельства вины отдельных членов команды (многие из которых были его протеже, а иные — протеже его лондонских начальников).

Слева направо: Дэниэль Соландер, Джозеф Банкс, Джеймс Кук, Джон Хоксфорд и лорд Сэндвич. Картина. Автор - Джон Гамильтон Мортимер, 1771

В чем смысл произошедшего?

История — это не просто объективные события, которые случились или не случились. Мы знаем о прошлом только по рассказам участников этих событий, рассказам, которые зачастую отрывочны, запутаны и противоречат друг другу. Однако из этого не стоит делать вывод о принципиальной несовместимости отдельных точек зрения, которые якобы представляют автономные и не стыкующиеся картины мира. Ученые если и не способны авторитетно заявлять, как «оно было на самом деле», то могут находить вероятные причины, общие интересы и другие прочные слои реальности за очевидным хаосом «свидетельских показаний».

Это мы и попытались сделать — немного распутать сеть мотивов, разглядеть элементы системы, которая вынуждала членов команды действовать, видеть и вспоминать именно так, а не иначе.

Личные отношения, карьерные интересы. А ведь есть и еще один слой: национально-этнический уровень. Корабли Кука представляли собой срез имперского общества: там плавали представители народов и, главное, областей, в разной степени удаленных от метрополии (Лондона), в котором решались все главные вопросы и происходил процесс «цивилизирования» британцев. Корнуольцы и шотландцы, уроженцы американских колоний и Вест-Индии, Северной Англии и Ирландии, немцы и валлийцы… Их отношения во время и после плавания, влияние предрассудков и стереотипов на происходящее ученым только предстоит понять.

Но история — это и не следствие по уголовным делам: меньше всего я стремился окончательно выявить виновного в смерти капитана Кука: будь это «трус» Уильямсон, «безынициативные» моряки и морпехи на берегу, «злобные» туземцы или сам «самонадеянный» мореплаватель.

Наивно считать команду Кука отрядом героев науки, «белыми людьми» в одинаковых мундирах. Это сложная система личных и служебных отношений, со своими кризисами и конфликтными ситуациями, страстями и расчетливыми действиями. И случайно данная структура в динамике взрывается событием. Гибель Кука спутала все карты участникам экспедиции, зато заставила их разразиться страстными, эмоциональными записками и мемуарами и, таким образом, пролила свет на отношения и закономерности, которые при более благоприятном исходе плавания остались бы во мраке безвестности.

Но смерть капитана Кука может оказаться полезным уроком и в XXI веке: зачастую только сходные чрезвычайные события (авария, гибель, взрыв, побег, утечка) могут проявить внутреннее устройство и modus operandi секретных (или, по крайней мере, не афиширующих свои принципы) организаций, будь то экипаж подводной лодки или дипломатический корпус.

источники
А.Максимов

Во все времена Англия считалась великой морской державой. Ещё совсем недавно она обладала огромными колониями во всех частях света. Корабли с гордо реющими британскими флагами можно было встретить и в Атлантике, и в Тихом океане, и в тёплых Индийских водах. По могуществу с этой страной одно время соперничала Испания, но английская корона сумела выстоять в конкурентной борьбе и не уступила лидирующих позиций.

Таких успехов Англия достигла благодаря тому, что воспитала и взлелеяла целую плеяду опытных и мужественных моряков. Эти люди, проявляя чудеса самоотверженности, отправлялись на утлых судах в бескрайнюю морскую даль и, рискуя жизнью, открывали новые земли. Именно они сделали Великобританию одной из самых богатых и могущественных держав мира.

Одно из первых мест среди английских моряков-первооткрывателей занимает капитан Джеймс Кук (1728-1779). Это уникальный человек, которого знает практически каждый житель планеты. Будучи самоучкой, он достиг высшего мастерства в картографии, стал членом Лондонского королевского общества по развитию знаний, совершил три кругосветных плавания. Его имя вписано золотыми буквами в историю человеческой цивилизации.

Родился Джеймс Кук 27 октября 1728 года в маленьком местечке под названием Мартон в графстве Йоркшир, что на севере Англии. Появился на свет он в бедной семье. Его отец не имел знатного происхождения, а по нашим меркам являлся обычным работягой.

В результате мальчик не получил соответствующего хорошего образования. Он научился читать, писать, знал географию, историю, но глубоких знаний в какой-либо научной области ему просто никто не мог дать.

Судьба определила Куку серую жизнь батрака: тяжёлый физический труд с утра до вечера, бутылка вина в конце дня и хмельное забытье до первых петухов.

Юноша со сложившимся положением вещей мириться не стал. Он много читал и узнал из книг, что мир огромен и полон неизведанного. Серая жизнь на севере Англии являлась лишь жалкой частичкой яркого и интересного бытия, существующего в каком-то другом измерении. Чтобы попасть в него нужно было кардинально поменять судьбу.

Джеймс Кук так и поступил. В 18 лет он устроился юнгой на торговое судно. Но молодой человек вовсе не начал плавать по морям и океанам. Бриг возил уголь с севера страны на юг, держась вблизи английских берегов. Это никак не обескуражило Кука. В свободное от вахты время он самостоятельно изучал математику, астрономию и навигацию. То есть осваивал именно те науки, которые просто необходимы будущему моряку.

Самодисциплина юноши, прилежание, тяга к знаниям были замечены, но не сразу. Только по прошествию 8 лет безупречной службы руководство компании предложило ему стать капитаном торгового брига. Другой бы на месте Джеймса Кука с радостью ухватился за такое предложение. Это был серьёзный карьерный рост, а соответственно и высокое денежное содержание.

Молодой человек категорически отказался от столь заманчивой для других перспективы и записался простым матросом в Королевский военно-морской флот. Получил он назначение на военный корабль «Игл». Это было первое настоящее морское судно, на палубу которого ступила нога будущего великого путешественника и первооткрывателя.

Полученные Куком знания во время работы на торговом судне сослужили ему отличную службу. Уже через пару недель командиры выделили грамотного парня из общей массы матросов, а через месяц присвоили ему воинское звание боцман. Именно в таком качестве Джеймс Кук и вступил в Семилетнюю войну (1756-1763).

Семилетняя война — это первая война в современной истории человечества за рынки сбыта. То есть мир уже практически весь был поделён на колонии. На земле не осталось свободных мест. Англия, Франция, Испания, Великобритания, Германия с таким положением вещей мириться не захотели. Владельцам огромных капиталов нужны были прибыли. Это вынудило правительства ведущих мировых держав начать военные действии друг с другом.

Именно в военные годы будущий первооткрыватель и сделал блестящую карьеру. Но проявил он себя не на «полях сражений». В боевых действиях Кук практически не принимал никакого участие. Только в самом начале войны он понюхал пороху. Затем, учитывая его знания по картографии, командование направило толкового моряка к Канадским берегам. Он составлял карты побережья. Особое же внимание уделялось фарватерам.

Работы Джеймса Кука были так успешны и грамотны, что в 1760 году он получил звание капитана и возглавил военный корабль «Ньюфаундленд». Карты же новоиспечённого капитана стали применять в лоциях.

В 1762 году Кук вернулся в Англию. Это уже был авторитетный человек с соответствующими связями и возможностями. Он обзавёлся семьёй и вплотную занялся картографией в Адмиралтействе.

Время, в которое жил капитан Джеймс Кук, характерно тем, что люди ещё не имели полного представления о внешнем строении земного шара. Бытовало устойчивое мнение, что где-то далеко на юге существует огромный материк, по размерам не уступающий Америке. С учётом колониальной политики такая земля представляла собой лакомый кусок.

Поисками загадочного континента занимались французы и испанцы. Англия, естественно, не могла оставаться в стороне. Её правительство решило организовать свою экспедицию и тщательнейшим образом разведать далёкие южные воды.

Кричать об этом на весь мир англичане не стали. Официально экспедиция организовывалась для исследования восточного побережья Австралии. Об этом было заявлено общественности. Истинные же цели доверили только руководителю этого мероприятия. Стал им после тщательнейшего отбора капитан Джеймс Кук.

Первая кругосветная экспедиция (1768-1771)

В распоряжении Кука оказался трёхмачтовый корабль под названием «Индевор» водоизмещением 368 тонн. Длина судна составляла 32 метра, ширина 9,3 метра, скорость 15 км/ч. Он вышел из Плимута 26 августа 1768 года. Судя по размерам, судно небольшое. Его команда состояла из 40 моряков. Кроме них на корабле также находилось 15 вооружённых солдат. Вместе с Куком в это путешествие отправился Джозеф Банке (1743-1820). Это был очень богатый человек всерьёз увлекающийся ботаникой.

Возглавляемое Куком судно пересекло Атлантику, обогнуло мыс Горн и 10 апреля 1769 года оказалось у берегов Таити. Здесь команда пробыла до середины июля. В задачу капитана входило установить дружеские отношения с местным населением. В целом это удалось. Жителей Таити англичане не грабили, а обменивали европейские товары на продукты питания.

Кук старался поддерживать с аборигенами цивилизованные отношения, но разность в менталитете всё равно создавала определённую напряжённость. Местные жители, увидев миролюбие англичан, быстро осмелели и стали обворовывать гостей самым наглым образом. Это привело к отдельным стычкам, но в целом ситуация не вышла из под контроля.

После Таити Джеймс Кук направил «Индевор» к берегам Новой Зеландии. Здесь, уже набравшись определённого опыта, капитан проявил больше жёсткости к аборигенам. Это привело к вооружённым столкновениям. К счастью, никто из англичан не пострадал, а у местных жителей потери были очень незначительными.

Именно в Новой Зеландии капитан сделал своё первое открытие. Он установил, что огромный остров не является единым целым, а разделён проливом. Этот пролив в наши дни носит название пролива Кука.

Только весной 1770 года «Индевор» добрался до восточного побережья Австралии, что, собственно, и являлось официальной целью путешествия. Двигаясь на северо-запад в этих водах, Кук открыл Большой Барьерный Риф, а также пролив между Новой Гвинеей и Австралией.

Дальше путь лежал в Индонезию, где отдельные члены команды заболела дизентерией. Это заболевание и в наши дни приносит людям много неприятностей, в XVIII же веке фатальный исход от этой заразы был закономерным явлением. Самому капитану повезло, но он потерял половину экипажа.

Со всей возможной скоростью «Индевор» пересёк Индийский океан, обогнул мыс Доброй Надежды и 12 июля 1771 года бросил якорь у берегов Туманного Альбиона.

Так закончилось первое кругосветное плавание. И хотя экспедиция никакого южного материка не нашла, она получила очень высокую оценку у английского парламента. Её научное значение было очевидным. Отпало множество вопросов и неясностей по Новой Зеландии, Новой Гвинее и восточной части Австралии. Сам капитан проявил себя наилучшим образом. Он оказался и прекрасным организатором, и высококлассным специалистом, и хорошим дипломатом в общении с местным населением.

Вторая кругосветная экспедиция (1772-1775)

Следующая экспедиция с теми же задачами опять была поручена Куку. В этот раз в распоряжении у капитана был два корабля. Трёхмачтовый шлюп (корабль, не имеющий ранга) «Резолюшин» водоизмещением 462 тонны и трёхмачтовый шлюп «Эдвенчер» водоизмещением 350 тонн. Первым командовал сам Джеймс Кук, вторым капитан Тобиас Фюрно (1735-1781). Вместе с экспедицией отправились учёные с мировыми именами. Это были: Иоганн Георг Форстер (1754-1794) — этнограф и путешественник, а также его отец Иоганн Рейнгольд Форстер (1729-1798) — ботаник и зоолог.

Из Плимута экспедиция вышла 13 июня 1772 года. В этот раз Кук направился не в сторону Южной Америки, а к мысу Доброй Надежды. В начале ноября экспедиция прибыла в Кейптаун, а затем направилась прямо на юг. Она двинулась в сторону Антарктиды, о существовании которой ни сам капитан, ни его коллеги не знали ничего.

В середине января 1773 года корабли пересекли 66 параллель и оказались в арктических водах. Их встретили холод, ветер и дрейфующие льды. Неизвестно сколь далеко на юг осмелились бы проплыть отважные путешественники, но на воду опустился туман и начался сильный шторм.

В результате корабли потеряли друг друга. Джеймс Кук в течении нескольких дней курсировал в одном и том же районе, надеясь встретиться с Тобиасом Фюрно. Но океанская гладь до горизонта была пустынна. Вдали маячили лишь громадные льдины, да иногда попадались стада синих китов. Потеряв всякую надежду на встречу, Кук отдал команду плыть на восток.

Те же самые действия проделал и капитан «Эдвенчера». Только он решил плыть к острову Тасмания, а флагманский корабль направился к берегам Новой Зеландии, так как именно в проливе Кука была назначена встреча на случай, если суда потеряют друг друга.

Как бы там ни было, но корабли встретились в обговоренном месте в июне 1773 года. После этого капитан Джеймс Кук решил обследовать острова, находящиеся к северу от Новой Зеландией. Быт и нравы туземцев, живших на них, потрясли первооткрывателя и его команду до глубины души. Самым страшным был каннибализм, который европейцы воочию увидели своими глазами.

Убивая врагов, аборигены поедали их тела. Подобное происходило не от голода, а считалось доблестью, которую жители цивилизованного мира понять никак не могли.

Страшный конец постиг и нескольких матросов из команды талантливого капитана. Они были отправлены на один из островов за провизией. Это были крепкие ребята — два боцмана и восемь матросов. Кук прождал их три дня, но те всё не возвращались и не возвращались. Почувствовав нехорошее, англичане высадили на остров вооружённый до зубов отряд. Тот подошёл к селению туземцев, но встретил вооружённое сопротивление.

Выстрелами из ружей гости разогнали местных жителей и, войдя в поселение, нашли лишь обглоданные останки своих товарищей. Все десять человек были съедены.

Это происшествие положило конец исследованию островов Тонга и Кермаден. На землях Новой Зеландии ситуация была аналогичная. Оставаться в этих страшных местах дальше представлялось делом очень опасным.

Джеймс Кук приказал Тобиасу Фюрно плыть домой, сам же решил ещё раз обследовать южные воды. «Эдвенчер» пересёк Индийский океан и, держась вблизи западного берега Африки, вернулся в Англию. «Резолюшин» двинулся на юг. В конце декабря 1773 года он достиг 71° 10′ южной широты. Дальше плыть не представлялось никакой возможности, так как судно, можно сказать, в прямом смысле упёрлось носом в паковые льды.

Ледяное дыхание Антарктиды повеяло на англичан. Это и была далёкая и пока ещё неоткрытая южная земля, которую так настойчиво искал Кук. Капитан об этом смутно догадывался, но повернул корабль и чисто с экскурсионными целями посетил остров Пасхи , открытый в 1722 году. Налюбовавшись на древние каменные сооружения, англичане проведали Маркизские острова, а затем отправились на Таити.

Открывать что-то новое в этой акватории Тихого океана было уже нечего. Пронырливые голландцы всё это сделали ещё 60 лет тому назад. Но всё же Куку повезло. В сентябре 1774 года он обнаружил большой остров к востоку от Австралии и назвал его Новой Каледонией.

Удовлетворив таким образом своё самолюбие, капитан направил судно в Кейптаун. Здесь экипаж отдохнул, набрался сил и опять двинулся на юг. Но паковые льды вновь встали непреодолимой стеной перед дерзкими англичанами.

Джеймс Кук повернул на запад и достиг острова Южная Георгия, открытого ещё в 1675 году английским торговцем Антони де ла Роше. Целых сто лет остров стоял как неприкаянный и неизученный. Прибывшая в 1775 году экспедиция тщательно исследовала его и картографировала.

Покончив с любимым делом, Кук вернулся в Кейптаун, а затем отбыл а Англию. Прибыл он в неё в первых числах августа 1775 года. На этом второе кругосветное путешествие закончилось.

Третья кругосветная экспедиция (1776-1779)

Руководству Адмиралтейства понравились ответственность и добросовестность Кука. Поэтому ему поручили возглавить и третью экспедицию. Капитан в общей сложности долгих 7 лет пробыл в дальних морях, не виделся с семьёй, а ведь у него было шестеро детей, но долг офицера военного флота был превыше всего. Он с готовностью взялся за новое поручение. Современного же человека поражает бездушие лордов, сидящих в Адмиралтействе. Они не давали возможности отважному исследователю побыть со своими близкими даже полгода.

Задачу перед капитаном поставили очень серьёзную. Он должен был исследовать Северо-Западный проход. То есть проверить: возможно ли попасть из северной части Атлантики в Тихий океан через Северный Ледовитый океан, держась вблизи канадских берегов. Это был бы гораздо более короткий путь из Англии в ту же Австралию.

В этот раз капитан Джеймс Кук также командовал двумя кораблями. Флагманским был тот же «Резолюшин», зарекомендовавший себя с наилучшей стороны во втором кругосветном путешествии. Второй корабль назывался «Дискавери». Его водоизмещение составляло 350 тонн, что полностью соответствовало «Эдвенчеру», сопровождавшего флагмана в предыдущем плавании. Капитаном на нём Кук поставил Чарльза Клерка (1741-1779), своего верного боевого товарища, с которым совершил два первых кругосветных плавания.

Экспедиция отчалила от английских берегов в середине июля 1776 года. В середине октября корабли прибыли в Кейптаун, а уже в первой декаде декабря отчалили от африканских берегов и направились в сторону Австралии. По ходу экспедиция завернула на острова Кергелен, открытые всего за 4 года до этого французским мореплавателем Жозефом Кергеленом (1745-1797).

Капитан Джеймс Кук прибыл в уже знакомую ему акваторию в январе 1777 года. Он опять посетил злополучные острова, кишащие каннибалами. Исследователь дорабатывал карты, а также пытался установить добрые отношения с местными жителями, несмотря на их дикие обычаи. В какой-то степени это ему удалось. Но скорее всего здесь определяющую роль играли пушки на кораблях и ружья на плечах солдат, о мощи которых аборигены уже имели представление.

В начале декабря 1777 года экспедиция приступила к выполнению своего задания. Корабли поплыли на север. Сразу после пересечения экватора Кук открыл самый большой в мире атолловый остров. Так как случилось это 24 декабря, то земля получила название остров Рождества.

Ещё через три недели капитан открыл Гавайские острова. После этого маленькая эскадра поплыла на северо-восток, неуклонно приближаясь к землям Северной Америки. В первых числах апреля корабли достигли острова Ванкувера.

В летние месяца экспедиция прошла через Берингов пролив и попала в Чукотское море. Это уже были арктические воды. Они встретили первопроходцев дрейфующими льдами и холодными ветрами. Утлые суда с ненадёжной обшивкой естественно не могли передвигаться в такой среде. Мало-мальски крепкие льдины могли просто раздавить корабли, как скорлупу орехов. Джеймс Кук дал команду поворачивать обратно.

Капитан решил перезимовать на открытых им Гавайских островах. К ним маленькая эскадра прибыла в конце ноября 1778 года. Корабли бросили якоря возле неизведанных берегов. Дел у команд было очень много. Главная задача заключалась в ремонте судов. Те изрядно потрепались в северных водах. Остро также стоял вопрос с провизией. Её англичане решили купить у местного населения. То есть контакты с аборигенами были неизбежны.

Вначале Джеймсу Куку удалось наладить дружеские отношения с жителями Гавайев. Те приняли капитана и его людей за богов, решивших посетить их остров. Великий исследователь неосмотрительно опроверг столь лестное мнение о себе и своих подчинённых. Поняв, что перед ними простые смертные, гавайцы стали демонстрировать англичанам самые неприглядные черты своих характеров.

В первую очередь это конечно было воровство. В воде местные жители чувствовали себя, как рыбы. Они незаметно подплывали к мирно стоящему на якоре судну, забирались на борт и уносили с собой всё, что только можно.

Это вызвало законное возмущение у англичан, и отношения с аборигенами начали портиться. Кук попробовал обратиться к вождям, но понимания у тех не нашёл, так как лидеры племён были в доле, получая часть награбленного.

Капитан решил покинуть неприветливые берега и плыть на юг к уже знакомым островам, лежащим рядом с Новой Зеландией. Корабли подняли якоря 4 февраля 1779 года. Они расправили паруса и устремились в открытый океан. Но удача изменила великому мореплавателю. Начался шторм, серьёзно повредивший оснастку флагманского корабля.

С такими повреждениями тот не смог бы проплыть многие сотни километров в открытом океане. Джеймсу Куку ничего не оставалось делать, как возвращаться обратно. Английские суда вновь бросили якоря возле неприветливых берегов Новой Гвинеи 10 февраля 1779 года.

Уже через три дня произошёл неприятный инцидент. Злоумышленники ночью прокрались на флагманский корабль и похитили с него шлюпку. Утром 14 февраля пропажа была обнаружена.

Подобный проступок аборигенов привёл Кука в бешенство. Он взял с собой вооружённый отряд из десяти человек и высадился на берег. Англичане прямиком направились в селение к дому главного вождя. Тот встретил нежданных гостей приветливо, а на жёсткое требование капитана вернуть украденную шлюпку изобразил на лице искреннее удивление.

Лицемерие вождя ещё больше разозлило великого первооткрывателя. Он приказал солдатам арестовать местного лидера. Окружённый вооружёнными людьми тот направился в сторону побережья.

До ждущих у берега шлюпок оставалось метров двести, когда огромная толпа местных жителей окружила процессию. Аборигены потребовали освободить лидера. Если бы капитан отпустил арестованного, то никакого конфликта не было бы. Но Джеймс Кук был честным человеком и терпеть не мог вороватых личностей. Он не внял голосу рассудка и заявил, что отпустит вождя лишь в обмен на шлюпку.

Последняя же представляла собой очень ценную находку. Местные жители никак не хотели расставаться с ней. Сам же вождь упрямо твердил, что знать ничего не знает о пропаже.

Страсти постепенно стали накаляться. Туземцы потянулись за боевыми топорами и копьями. Английские солдаты взяли ружья на изготовку. Сам капитан обнажил шпагу, тем самым давая понять, что так просто не отступится.

Началась потасовка. Результатом же её стало то, что трое английских солдат были убиты. Кук получил смертельный удар копьём в шею. Остальных солдат оттеснили к шлюпкам. Тем ничего не оставалось, как прыгнуть в них и отчалить от берега. Труп капитана остался у туземцев. Этот печальный инцидент произошёл после обеда 14 февраля 1779 года.

Командование экспедицией взял на себя капитан «Дискавери» Чарльз Клерк. Первоочередной задачей считалось вернуть на корабль труп великого путешественника. Но местные жители наотрез отказались его выдавать. Тогда новый командир приказал открыть огонь из пушек по селению. Тяжёлые ядра со свистом полетели в сторону жилищ аборигенов. Буквально через час посёлок перестал существовать. Его жители с криками ужаса разбежались и попрятались в горах.

Сила и мощь оружия оказались более весомым аргументом, нежели уговоры. Через два дня появились посланцы с большой корзиной. В ней находилось несколько килограммов человеческого мяса и обглоданный череп. Это были останки великого путешественника, которые аборигены не успели съесть.

«Резолюшин» снялся с якоря и отплыл в открытый океан. Под пушечный и ружейный салют капитан Джеймс Кук был похоронен в могучих бескрайних солёных водах. Случилось это 22 февраля 1779 года. Так закончилась жизнь одного из самых величайших путешественников и мореплавателей человеческой цивилизации.

Александр Арсентьев

ПЛАВАНИЕ В ТИХОМ ОКЕАНЕ В 1776-1780 ГГ.

THE JOURNALS OF CAPTAIN JAMES COOK ON HIS VOYAGES OF DISCOVERY

THE VOYAGE OF THE RESOLUTION AND DISCOVERY 1776-1780

ПЛАВАНИЕ НА СЕВЕР ЛЕТОМ 1779 ГОДА, СМЕРТЬ КАПИТАНА КЛЕРКА И ВОЗВРАЩЕНИЕ В АНГЛИЮ

ДНЕВНИК ЛЕЙТЕНАНТА ДЖ. КИНГА

12 июня. Погода умеренная. Рано утром стали сниматься с якорей... В 3 часа подняли становой якорь и пошли под парусами. В 8 часов отдали якорь. Острог [Петропавловск] был по пеленгу NtO, скала на W берегу прохода - по пеленгу SOtS.

13 июня. В 4 часа пошли к выходу из бухты с отливным течением, верпуясь с помощью шлюпок из-за штиля. В 10 часов подул ветер с моря через проход от SOtS, отливное течение сменилось приливным, и мы вынуждены были отдать якорь. Высокая скала была по пеленгу S 0,75 O, острог - по пеленгу N 0,5 W. После обеда я вместе с капитаном Гором отправился на O берег прохода, и на склоне высокого холма мы заметили остатки парапета с четырьмя или пятью амбразурами. Это укрепление “командовало” над проходом, и во времена Беринга здесь были пушки. Поблизости были развалины хижин и подземные помещения, вероятно бывшие кладовыми. В 6 часов с отливным течением подняли якорь, ветер по-прежнему с моря, из-за густого тумана до 8 часов лежали в дрейфе...

15 июня. Были удивлены, когда перед рассветом услышали шум, подобный отдаленным раскатам грома, а на рассвете обнаружили, что палуба и борта покрыты тонкой пылью, похожей на наждачный порошок. Пыль эта висела в воздухе, и из-за нее стояла мгла. В направлении вулканической горы [Авачинской сопки], то есть к N от острога, сгустилась такая тьма, что мы не смогли разглядеть очертаний горных гряд. Около полудня и после полудня извержение вулкана все еще продолжалось, создавая звуки, подобные отдаленному грому, и сопровождаясь тучами золы; в общем частицы ее были величиной с горошину, но на палубах подбирали кусочки размером с грецкий орех, и многие такие частицы не претерпели изменений, вызываемых огнем. Зола смешивалась с грязью и оседала в потоках дождя, с ней выпадал пепел. Ближе к вечеру стало ужасно греметь и сверкать, и глубокая тьма, рассеянная в воздухе, создавала небывало гнетущее впечатление. Эффект вулкана должен был сказываться на большом расстоянии в открытом море: мы были от него на расстоянии 8 лиг, и пепел падал везде, куда только достигал глаз...

ДНЕВНИК КАПИТАНА КЛЕРКА

18 июля. ...В 10 часов увидели впереди льды, которые в полдень протягивались с NO 0,5 O к WtN на расстоянии примерно 2 миль, и они были в том же состоянии, что и раньше. Я опасался, что они протягиваются на большой дистанции и помешают всем нашим попыткам продвинуться на N, однако мы должны были обследовать границы льдов и попытаться сделать все, что можно. Обсервованная широта 70°26" N [долгота 196°18" О]...

19 июля. ...Мы были у кромки льдов и не могли продвинуться дальше на N, а поэтому спустились по ветру и пошли вдоль края ледяного поля, которое протягивалось к S. ...Обсервованная широта 70°10,5" N...

21 июля. ...Ясно было, что у этого берега совершенно невозможно продвинуться дальше на N, и трудно было надеяться на то, что эти гигантские массы льда могут растаять за немногие оставшиеся недели лета. Несомненно, льды останутся здесь как непреодолимый барьер, препятствующий любым попыткам пробиться через него. Поэтому я считал, что для пользы дела лучше всего пройти вдоль льдов к азиатскому берегу, пытаясь отыскать в них проход, который позволил бы мне хоть сколько-нибудь продвинуться дальше на N, а если это не удастся, то предпринять подобную попытку, держась берега; однако я не льстил себя надеждой, что там ждут большие успехи, так как теперь море настолько было забито льдами, что нечего было и думать о поисках прохода [широта 69°37" N, долгота 193°7" О].

ДНЕВНИК ЛЕЙТЕНАНТА ДЖ. БАРНИ

Вторник, 27 июля... Видя, что невозможно ни дальнейшее продвижение на N, ни приближение к берегам Азиатского или Американского материка, поскольку этому препятствовали льды, переполнившие все море, мы сочли бесполезными все дальнейшие попытки такого рода [широта 67°55" N, долгота 188°26" О].

31 июля. Шли на S; азиатский берег виден весь день. В полдень широта 65°08" N, долгота 189°08" О, склонение 25° О...

Воскресенье, 22 августа. Утром пришла шлюпка с “Резолюшн”, и нам сообщили, что скончался капитан Клерк. В полдень были на траверзе Шупинского Носа [мыс Шипунский], его широта 53°08" N, долгота 159°56" О.

Понедельник, 23 августа. Вечером увидели дозорную башню в заливе Авача; в темноте на ней зажгли маячные огни. В полночь отдали якорь у входа в залив Авача при глубине 11 саженей.

Вторник, 24 августа. Утром подняли якорь и пошли к острогу; после полудня отдали якорь в гавани Св. Петра и Св. Павла. Местность теперь выглядела очаровательнейшим образом; право же, кажется, что летняя и зимняя Камчатка - это две разные страны. Майор Бем, мы слышали, отбыл в Петербург вскоре после нашего ухода (в июне). Главным командиром Камчатки теперь был капитан Шмалев, Острог Св. Петра и Св. Павла находился в ведении того же сержанта, который командовал, когда мы здесь были раньше.

ДНЕВНИК ПОМОЩНИКА ХИРУРГА Д. САМВЕЛЛА

Воскресенье, 22 августа. Этим утром между 8 и 9 часами наш главный командир капитан Чарлз Клерк умер от чахотки , а страдал он от нее с тех пор, как мы покинули Англию. Он родился в Уэтхерсфил-Холле Брейнтри в графстве Эссекс и скончался в возрасте 38 лет. Отец его был мировым судьей, и годовой доход от собственного поместья капитана составлял примерно 500 фунтов. Наш капитан начал свою службу во флоте в юности и принимал участие в некоторых боевых действиях во время последней войны. Он находился на борту “Беллоны”, когда команда этого корабля захватила [фрегат] “Куражьез”. Бизань-мачта, на топе которой Г.Ч. Клерк стоял в этом бою, была снесена и рухнула в море, но ее подняли на борт, причем она не пострадала совершенно 366 . Он в качестве мидшипмена принимал участие в первом кругосветном плавании “Дельфина”, а на “Индевре” служил помощником штурмана, и на обратном пути после смерти м-ра Хикса капитан Кук сделал его лейтенантом 367 . Во время предыдущего плавания он был вторым помощником на “Резолюшн” и по возвращении был назначен командиром “Дискавери”. В нынешней экспедиции он после злосчастной смерти капитана Кука 14 февраля возглавил командование кораблями. Капитан Клерк был душевным человеком и отличным моряком, но ему все же не хватало твердости и решительности - качеств, необходимых для большого командира. Он не был уверен в себе и постоянно испытывал колебания и сомнения, но уж коли определенная линия поведения была им выработана, никто не мог проводить ее в жизнь с такой готовностью, как это делал капитан Клерк. Ему больше подходил бы пост первого помощника командира, и ему легче было исполнять приказания, чем давать их. Однако стойкость, проявленная им в плавании после гибели капитана Кука, стойкость, которая превозмогала его телесные недуги, позволила ему с честью выполнить свой долг и оставить по себе добрую память. Главным свойством его характера была общительность, и в качестве веселого собеседника, пожалуй, никто не мог с ним сравниться. К этому следует добавить, что обладал он открытым нравом и был украшением любой компании, а поэтому и смерть его вызвала горькое сожаление. Только он и капитан Гор, его преемник, одни в целом свете совершили три кругосветных плавания. Вакансия, освободившаяся после смерти капитана Клерка, была замещена только вслед за тем, как мы вошли в гавань Петра и Павла, так что этого события мы ждали день или два. Мы пожелали похоронить капитана Клерка в деревне Паратунка, ибо такова была воля покойного. Он завещал местной церкви 100 рублей...

Вторник, 24 августа. В 8 часов утра... мы отверповались в гавань с приливным течением. Подняли на полумачте вымпел на обоих кораблях в знак присутствия на борту тела капитана Клерка. При легком попутном ветре вступили в гавань и в 3 часа п.п. стали на якорь. В момент, когда корабли отдали якорь, сержант [Сургуцкий] выстроил весь свой небольшой гарнизон в полном вооружении и затем прибыл на борт “Резолюшн” к командиру. Сообщив ему о смерти капитана Клерка, мы упомянули о том, что намерены похоронить покойного командира в паратункской церкви, но видно было, что он не желал этого допустить, ибо мы не казались ему христианами. Поскольку это дело касалось в сущности только священника и сержант не мог взять на себя решение такого вопроса, он послал гонцов к нему в Большерецк, желая поставить в известность о нашем прибытии нынешнего губернатора Камчатки капитана Шмилова [Шмалева]. Нас больше всего поразил сейчас контраст между нынешним видом местности и тем, который нам открылся, когда мы сюда пришли в мае, когда все было в снегу. Теперь холмы и долины были покрыты восхитительнейшей зеленью, и такой роскошной картины мы никак не ожидали встретить в подобной стране.

На пологих склонах бухты росли такие же деревья, как на горе Маунт-Эджкем под Плимутом. И нигде еще я не встречал такого прекрасного вида - вершина далекой горы, убеленная снегами, вздымалась над ближними холмами, а долина была сплошь покрыта зеленью, так что одновременно страна являла величественным и впечатляющим образом картины зимы и лета.

Среда, 25 августа. Сегодня капитан Гор вступил в командование “Резолюшн” и назначил первого помощника этого корабля лейтенанта Кинга командиром “Дискавери”...

Астрономические обсерватории были установлены на берегу и разбита палатка для обоих капитанов...

Пятница, 27 августа. Этой ночью прибыл наш старый друг приходский священник из Паратунки Роман Федорович Верещагин и утром посетил капитана Гора. Он отказался похоронить капитана Клерка в Паратунке, ссылаясь на то, что мы не христиане или по меньшей мере люди, не приобщенные к греческой церкви, но предложил предать тело земле в том месте, где в будущем году должны построить церковь и где похоронено много русских. Священник сказал, что там также погребен профессор Делиль [де] ла Кройер, который сопровождал к берегам Америки Беринга 368 . Взяв в расчет, что людей этих убедить невозможно, мы согласились с предложением священника, и оба капитана отправились с ним на берег, чтобы выбрать надлежащее место для могилы. Когда место было выбрано, туда послали партию людей, чтобы выкосить траву, удалить подлесок и расчистить поляну для погребальной процессии. Вечером вырыли могилу у подножия дерева в самой глубине бухты Петра и Павла, чтобы там в субботу похоронить капитана Клерка.

Воскресенье, 29 августа. Между 12 часами и 1 часом тело капитана Клерка было предано земле с воинскими почестями, достойными его ранга по церемониалу, принятому англиканской церковью. С кораблей было дано по 12 пушечных залпов, и солдаты трижды салютовали из мушкетов у могилы. На погребении присутствовали капитаны, все офицеры обоих кораблей, священник, сержант. В качестве зрителей было много русских и большинство наших матросов. В палатке капитаны и офицеры отобедали со священником и сержантом...

Пятница, 3 сентября. Русский прапорщик по имени Иван Иванович Синд (сын лейтенанта Синда - мореплавателя, который на картах числится Синдовым) прибыл сюда из Большерецка с извинением от капитана Шмилова. Он писал, что не ждал нас и что, поскольку на Камчатку не прибыли ожидаемые из Охотска шлюпы, он пока не может снабдить нас, но, как только эти шлюпы сюда придут, приедет он сам. Однако он сообщал нам, что из Верхней 369 к нам идут 16 голов скота и переводчик с русского на немецкий язык...

Воскресенье, 5 сентября. Сержант передал нам быка. Его зарезали и половину туши отдали для личных нужд капитана Гора, остальное распределили между командами обоих кораблей 370 .

Четверг, 9 сентября. Сегодня увидели русский шлюп у входа в гавань, и к нему были отправлены на пиннасе штурман с “Резолюшн” и прапорщик Синд. Они вернулись со шлюпом, который стал на якорь вне гавани. Это был шлюп, или двухмачтовый галиот, которого ждали из Охотска.

Пятница, 10 сентября. Ветра не было; были посланы четыре шлюпки, чтобы отверповать в гавань русский шлюп; около 12 часов он стал на якорь в гавани Петра и Павла. Приветствовали шлюп четырьмя выстрелами. На шлюпе доставлено было 50 солдат, и с ним прибыл офицер, посланный майором Бемом, чтобы принять команду в гавани Петра и Павла. Этот офицер и штурман отобедали в палатке капитана Гора. Офицер, который по рангу, будучи подпоручиком, равен лейтенанту, принял командование от сержанта и выставил его из дома. На галиоте нам привезли муку, канаты, смолу и вар, согласно обещанию майора Бема, и письмо губернатора Охотска капитану Клерку. Еще одно письмо было доставлено от лекаря из Охотска хирургам наших кораблей. С кораблем прибыл купец с различными товарами - шелком, платками, нанкой и т.д. На шлюпе была доставлена мука и все прочее для здешнего гарнизона и для него же две пушки...

Суббота, 11 сентября. Ночью дул сильный ветер, и русский шлюп прибило к берегу, но ущерба он не потерпел. Утром оба корабля получили канаты, смолу и вар. На “Дискавери” было отпущено шесть бочек смолы, две бочки вара, бунт 4,5-дюймового каната на 135 саженей, трос 3,5 дюйма на 125 саженей и трос 2,5 дюйма на 125 саженей, 42 пуда бечевы и 40 парусных игл. Доставлено было некоторое количество гвоздей, но мы в них не нуждались и поэтому не взяли их. До 16-го люди занимались обычными делами, сержант ежедневно обедал в палатке с капитаном Гором.

Четверг, 16 сентября. Сегодня прибыл переводчик, которого мы ожидали, и нам его представил капитан. Он понимал довольно сносно немецкий язык, но говорить на нем не мог. Он был русским дворянином, и сослали его сюда лет тридцать назад. Звали этого человека Петром Матвеевичем Евашкиным. Он родился в 1723 году, был прапорщиком в лейб-гвардии императрицы Елизаветы и ее фаворитом, но за преступление (а за какое именно, ему неведомо) его сослали в эту страну (можно предположить, что как раз за то, что он был в интимной связи с императрицей). Но как бы то ни было, преступление его оказалось такого характера, что последующие государи России не считали нужным отозвать его из ссылки, хотя о его деле неоднократно докладывали двору многие правители Камчатки. Перед ссылкой он был бит кнутом и у него разрезали (slit) ноздри, и знак этого наказания остался у него навсегда. Отец его был генералом русской армии. Он рассказал нам, что, находясь здесь, испытал великие лишения, и 30 лет не пробовал хлеба, и питался одной лишь рыбой до тех пор, пока майор Бем не заинтересовался им и не сделал его жизнь более сносной. Однако, хотя майор Бем пытался добиться для него разрешения на возврат в Россию, успеха он в этом не имел, и майору удалось лишь выхлопотать для этого человека разрешение на свободные поездки не дальше Охотска.

Это был высокий и крепкий человек, и видимо, в молодости он был красив. Он хорошо играл на скрипке и был отлично воспитан, понимал французский и немецкий языки, в юности ездил в Париж и Амстердам и, видимо, тяжко переживал свою злую судьбу, которая обрекла его на прозябание в этой дикой стране. Жил он больше в Верхнем, получал от правительства пенсион и сам себе был полным хозяином. При дальнейшем знакомстве мы все прониклись к нему уважением 371 .

Пятница, 17 сентября. Оба капитана отправились с группой наших людей на охоту в сопровождении П.М. Евашкина с намерением провести вне гавани несколько дней. Они взяли с собой кока, палатки и прочие принадлежности, так что партия эта напоминала не группу спортсменов, а караван, отправляющийся в дальнее странствование. С ними отправились двое камчадалов...

Понедельник, 20 сентября. Сегодня прибыл гонец, сообщивший нам, что капитан Шмилов прибудет сюда через день-два. Между русским сержантом и капралом произошла размолвка, и дело это разбирал подпоручик; сержант получил жестокую порку, жестокую вдвойне, если принять во внимание, какой пост он занимал и как к нему относился капитан Гор, который ежедневно приглашал его к обеду наряду с нашими офицерами. Это наказание было расценено в определенной мере как акт, оскорбительный для нас, и вызвало возмущение своей явной несправедливостью. Если капитан военного корабля снисходит до того, что ставит себя на один уровень с сержантом, приглашая его к своему столу, то, естественно, должно было бы полагать, что этого сержанта нельзя подвергать наказанию по воинскому уставу. И действительно, русские в невыгодном для нас свете рассматривали короткие отношения главного нашего командира с сержантом, как на то неоднократно нам намекал переводчик П. Мат. Евашкин. После полудня капитан Кинг и Евашкин возвратились с охоты на медведей, так и не встретив ни одного зверя и не удовлетворив свой спортивный азарт. Грузили со шлюпа муку.

Среда, 22 сентября. В годовщину коронации его величества сегодня в полдень каждый шлюп салютовал 21 выстрелом и офицеры обоих кораблей обедали с капитаном Гором. На обеде присутствовал капитан Шмилов, который прибыл сегодня утром из Большерецка. На борту его приветствовали 11 выстрелами.

Четверг, 23 сентября. Капитан Шмилов посетил “Дискавери”, где его приветствовали 11 выстрелами, а затем отобедал с капитаном Кингом и офицерами обоих кораблей в палатке.

Суббота, 25 сентября. Капитан Шмилов попрощался с нами и отбыл в Большерецк. Капитан Гор подарил ему золотые часы, винтовку, набор ножей в футляре и некоторое количество рома. Перед отъездом он сместил подпоручика и вновь назначил на место командира сержанта, что отчасти вызвано было нашими заявлениями по поводу вышеупомянутого дела и тем, что подпоручик был привержен к пьянству. Последний должен был теперь вернуться в Охотск. Капитан Гор дал Евашкину набор верхней одежды, рубахи и пр., а капитан Кинг подарил ему винтовку и разные вещи. Корабли готовы были к выходу в море, но мы поджидали, когда прибудут быки, а они должны были появиться в ближайшие дни.

Воскресенье, 26 сентября. Вольные каменщики с обоих кораблей устроили собрание своей ложи в русских бараках и там приняли новых членов - первых и, вероятно, последних масонов из числа жителей этой страны. Сегодня опрокинулся один из балаганов, но жильцы в нем не пострадали и обиталище это сохранило свою прежнюю форму.

Понедельник, 27 сентября. Масоны собрались снова и приняли еще несколько новых членов. Партии наших людей часто ходили в Паратунку к священнику и попутно развлекались охотой на уток, а на реке уток было очень много. Несколько джентльменов, находясь в Паратунке, пожелали отправиться на медвежью охоту и подрядили с этой целью служку и паратунского тойона, чтобы те их сопровождали. Ночью (а именно ночью медведи спускаются с холмов к озерам, чтобы наловить рыбы) охотники подошли к большому озеру и увидели там трех или четырех медведей. Одного удалось подстрелить, когда он переходил через небольшой пруд, но он тут же, сердито рыча, ушел в лес... (Далее речь идет об охоте, в которой участвовал сын священника Р.Ф. Верещагина Федор, и приемах охоты камчатских охотников на медведей. - Прим. пер. )

Четверг, 30 сентября. Прибыло 16 голов скота и две лошади, предоставленные офицерам на время нашей стоянки. Этим утром капитан Гор отправился в Паратунку, взяв с собой плотника, для того чтобы установить гербовый щит капитана Клерка в церкви. Под ним была выгравирована следующая надпись:

“Выше - гербовый щит капитана Чарлза Клерка. Он вступил в командование кораблями его величества короля Британии “Резолюшн” и “Дискавери” после смерти капитана Джемса Кука, который, к несчастью, был умерщвлен туземцами на одном из островов Южного моря 14 февраля 1779 года, после того как обследовал берег Америки от 42°30" до 70°44" северной широты в поисках прохода из Азии в Европу. Капитан Клерк скончался от легочной чахотки в море 22 августа 1779 года в возрасте 38 лет и покоится у подножия дерева близ острога Св. Петра и Св. Павла. Он предпринял вторичную попытку отыскать проход из Азии в Европу и проникнуть на север до того предела, которого достиг капитан Кук, но убедился, что дальнейшее продвижение практически невозможно”.

В том месте, где похоронен капитан Клерк, был насыпан земляной холм, огороженный частоколом из кольев, врытых в грунт. Вокруг могилы два старых товарища по плаванию посадили несколько ив. Против дерева была прибита в изголовье доска со следующей надписью:

“У подножия этого дерева покоится прах капитана Чарлза Клерка, который принял командование его британского величества кораблями “Резолюшн” и “Дискавери” по смерти капитана Джемса Кука, который умерщвлен был на одном острове Южного моря 14 февраля 1779 года. Умер в море от легочной чахотки 22 августа того же года в возрасте 38 лет”.

Этот текст был составлен капитаном Гором...

Суббота, 2 октября. Капитан Гор потребовал от офицеров обоих кораблей, чтобы они в письменном виде представили свои мнения о курсе, которым следует возвратиться в Англию. Сегодня эти рекомендации были вручены, и все согласились с тем, что надо будет пройти к востоку от Японии, зайти для пополнения запасов продовольствия в Макао в Китае, и такой план был бы наиболее предпочтительным для следования на нашу родину. Зима уже надвинулась, и надо было ожидать штормовой погоды в широте Японии, и было бы не безопасно проводить обследования японских берегов, тем более не следовало проходить к западу от Японии. Оба корабля были выведены из гавани в бухту Петра и Павла...

Воскресенье, 3 октября. Годовщина коронации императрицы справлялась русскими как большой праздник. С кораблей были даны с долгими интервалами пушечные залпы, а на берегу большую часть дня гремели залпы из ружей. В полдень “Резолюшн” дал залп в честь этого события из 20 пушек, а капитан Гор преподнес говядину и ром офицеру и сержанту и на берегу отпраздновал вместе с ними.

Понедельник, 4 октября. Сегодня священник и вся его семья ожидались на корабле: они намерены были нанести визит капитану Гору. Джентльмены с обоих кораблей были приглашены к обеду на борт “Резолюшн”, с тем чтобы они затем приняли участие в вечерних танцах, которые желал посмотреть священник. Вечером он прибыл со своей женой и дочерью. Жена сержанта и все женщины-камчадалки селения пришли на борт, и у нас были русские, курильские и камчадальские танцы, которые исполнялись под аккомпанемент скрипки Евашкина, нашего переводчика. В это же время прибыл гонец из Большерецка с подарками для командиров и офицеров обоих кораблей (подарили нам чай и сахар). В Большерецк прибыл из Охотска шлюп, и в письме, написанном им своему шурину (Д. Самвелл пишет непонятно: in a letter he wrote to his brother-in-law. Местоимение he [он] может относиться к кому угодно, но, видимо, речь идет о каком-то охотском жителе. - Прим. пер. ) , он сообщал, что Англия и Франция находятся в войне друг с другом и что англичане захватили 50 французских военных кораблей, которые помогли американцам, и он нас поздравил с этой победой. Мы не знали, что и подумать об этом, ибо русский язык нам был мало доступен и мы не были уверены, что поняли все правильно, но полагали, что захвачены были торговые корабли, хотя русские и уверяли нас, будто речь идет о боевых кораблях. Впрочем, надо было запастись терпением: ведь через несколько месяцев все для нас прояснится. Нам также сказали, что князь Орлов впал в немилость при дворе и изгнан из России, но, куда именно, русские и сами не знали 372 . Сержант едет в Россию, и он повезет с собой рекомендации капитана Клерка.

Вторник, 5 октября. Священник, его семья и сержант с женой обедали на “Резолюшн”. Вечером были танцы. Все камчадалки, как и вчера ночью, пришли на борт.

Среда, 6 октября. После полудня священник распрощался с нами. Было небольшое извержение вулкана, которое продолжалось и во вторую половину дня.

Четверг, 7 октября. Палатки и все прочее были доставлены на борт, так как мы были намерены завтра отправиться в путь. Зима наступила здесь очень быстро, листва облетела, травы завяли, и страна, такая зеленая в момент нашего прибытия, снова приняла печальный и пустынный облик. Горы внутри страны покрылись снегом, и стало очень холодно. Женщина, которая еще в первый наш приход бежала от своих друзей и жила с барабанщиком из команды “Дискавери” в палатке, пожелала отправиться с ним в Англию.

ДНЕВНИК ШТУРМАНА Т. ЭДГАРА

Среда, 25 августа... В 9 часов [д.п.] на борт [“Дискавери”] прибыл лейтенант Джемс Кинг, который принял командование кораблем, а бывший командир [“Дискавери”] капитан Джон Гор занял на “Резолюшн” пост покойного капитана Клерка. Одновременно явились на борт [“Дискавери”] лейтенант Джон Уильямсон и м-р Уильям Леньон, которые заместили лейтенантов Джемса Барни и Джона Рикмена, назначенных на “Резолюшн”...

Понедельник, 30 августа... В полдень тело капитана Чарлза Клерка было положено в пиннасу для последующего погребения, и на обоих кораблях зазвонили судовые колокола. Когда с пиннасы тело вынесли на берег, с кораблей было дано 12 пушечных выстрелов с интервалами в 40 секунд. В 12 час. 30 мин., когда тело было предано земле, эскорт морской пехоты дал три залпа, и пушечный салют окончился.

ДНЕВНИК МИДШИПМЕНА ДЖ. ГИЛБЕРТА

Лето здесь [на Камчатке] очень короткое и продолжается немного больше четырех месяцев: в октябре страна принимает совершенно зимний облик: деревья и кусты теряют листву и дни становятся холодными; я не сомневаюсь, что в конце ноября и в начале декабря земля здесь покрывается снегом.

Мы пополнили запас воды и топлива и в части провианта получили все, что можно было в этом месте получить. После утомительной семинедельной стоянки мы 10 октября 1779 года вышли из залива и, поскольку погода была хорошая, провели съемку берега вплоть до мыса Лопатка. Этот мыс - южная оконечность Камчатки и лежит в широте 50° N и в долготе 155,5° O. Затем в наши намерения входило обследование Курильских островов, но из-за противных ветров нам не удалось увидеть ни одного из них. Самый северный из Курильских островов виден [остров Шумшу] с мыса Лопатка; согласно рукописным русским картам, острова эти малы, и всего их насчитывается восемнадцать, а островная цепь протягивается на SSW к островам Йедзо [острову Хоккайдо]. Последних мы также не видели, так как все время дул ветер от W и к ним нельзя было подойти. Островов этих три, они не очень велики и лежат к NW от Японии.

Из-за неточности старых карт Японию обычно считают одним большим островом, тогда как на самом деле это скопление ряда островов. Но значительного размера достигают только три острова, а остальные очень малы. Они расположены один подле другого и в совокупности по площади почти равны Великобритании.

24 октября мы дошли до NO оконечности острова Нипон, главного из японских островов и по величине почти равного двум другим островам. Эта оконечность лежит в широте 40,5° N и в долготе 141,5° O [мыс Сирия - крайняя NO оконечность острова Хонсю; широта 41°26" N, долгота 141°28" О]. Мы шли примерно в 2 милях от берега умеренной высоты и на вид весьма плодородного. Земля была хорошо возделана и разбита на правильные делянки, и общая картина являла совершенное очарование.

Поскольку ветры были легкие, мы продвигались вдоль берега медленно; берег тянулся к S. Затем подул ветер с суши, и, так как к тому же и течение шло к O, нам удалось только в течение двух дней наблюдать этот берег. Видели два японских судна, но они находились от нас на расстоянии 2-3 миль и ближе не подошли. Принимая в расчет скорость, с которой они шли, было бы бесполезно их догонять. Некоторое время мы лежали в дрейфе и, дав салют, подняли наши флаги, но никакого эффекта это не дало, и японские суда продолжали следовать к берегу.

Через три или четыре дня при попутном ветре мы подошли к земле градуса на 1,5 южнее того пункта, у которого мы от нее отвернули. Берег был от нас на расстоянии 3 или 4 лиг.

Держались малые ветры и штиль, что воспрепятствовало нам провести съемку берега, когда мы направились дальше на S. Спустя два или три дня силой течения нас снова отнесло в море, а еще через несколько дней мы заметили землю на расстоянии примерно 12 лиг и множество кораблей у берега. Это была SO оконечность острова, лежащая в широте 35° N и в долготе 140° О. Над ней поднималась очень большая остроконечная гора, по высоте почти равная высочайшим из тех гор, которые нам доводилось видеть прежде [гора Фудзияма].

Течение, которое огибало этот мыс, было сильнее, чем прежде, и отнесло нас так далеко к О, что все наши попытки снова приблизиться к земле оказались напрасными. Поскольку надвигалась зима, мы пошли на S к берегам Китая. В течение нескольких дней в воздухе было много пепла, который, вероятно, выбрасывал один из ближайших вулканов.

Это был небывало трудный переход: все время штормило, шквалы сопровождались грозами и дождем и на море было чрезвычайно сильное волнение. 14 ноября мы прошли мимо островов Сульфур [острова Волкано], лежащих в широте 25° N и в долготе 140,5° O. Их всего три, они малы и необитаемы.

Капитан Гор хотел пройти к двум или трем маленьким островам, которые называются островами Ваши [острова Батан], но мы пропустили их, поскольку не знали, каково их точное положение 373 .

Незадолго до того как мы вышли к берегу, корабли натолкнулись на большой риф. Дело было в полночь в кромешной тьме, и мы услышали шум прибоя, разбивающегося о риф, когда корабль уже был на отмели, отходившей от скал. Мы едва успели повернуть фордевинд и отвернуть в море. Утром мы снова спустились фордевинд и пошли вдоль южной оконечности рифа. Называется этот риф Пратас и лежит в широте 22°42" N и в долготе 116°44" О; склонение 0,5° W 374 . Этот риф имеет округлую форму, в окружности достигает примерно 6 лиг, и у его западной стороны лежит низкий песчаный остров протяженностью 2 или 3 мили, и к берегу его, видимо, можно подойти на шлюпке.

30 ноября мы подошли к островам Лама; это ряд маленьких островков, лежащих неподалеку от китайского берега 375 .

Капитаны в соответствии с приказами Адмиралтейства потребовали, чтобы все джентльмены передали им свои дневники, карты, зарисовки и любые заметки, касающиеся этого путешествия. Тщательному обыску подверглись также и матросы. Цель этой меры заключалась в том, чтобы предотвратить возможность публикации кем бы то ни было сообщений о наших открытиях, ибо такая публикация должна была быть осуществлена лицами, назначенными их лордствами, и в том виде, в котором последние считали возможным ее выпустить в свет.

Мы обогнули южную оконечность острова Лама и спустя три или четыре дня отдали якорь на рейде Макао, и все мы испытывали величайшую радость и удовлетворение, поскольку в течение трех лет до нас не доходили вести из Европы. Как раз три года миновало с тех пор, как мы покинули мыс Доброй Надежды.

На следующий день мы подняли якорь и направились к Типе [Таи-па - старая гавань Макао]. Это надежно укрытая гавань, правда довольно мелкая (глубина ее только 2,5-3 сажени, дно ракушечное). Она велика и образуется четырьмя небольшими островами, лежащими у входа в Кантонскую реку [Сицзян], и расположена в 24 лигах от Кантона. Мы стали на якорь примерно в 4 милях от Макао - небольшого поселения, принадлежащего португальцам. Они же владеют цитаделью и всеми укреплениями, но живут в городе преимущественно китайцы, и им не разрешают покидать пределы маленького полуострова, на котором расположено поселение Макао. Макао лежит в широте 22°10" N и в долготе 113°48" О.

Здесь мы услышали о войне с Францией - событии, для нас совершенно неожиданном: ведь мы в общем были убеждены, что американский мятеж давно уже подавлен 376 .

Китайцы снабжали нас самой разнообразной провизией, но цены у них были очень высокие. Капитан Кинг отправился в Вампу, где останавливались корабли Британской Ост-Индской компании, и приобрел на небольшом бриге, принадлежавшем одному фактору этой компании, разный корабельный припас; и, хотя там стояло девять компанейских судов, но - увы! - получили мы меньше, чем в свое время приобрели на Камчатке. Помимо того что были проделаны обычные судовые работы, мы привели в порядок поручни на баке и шканцах и подготовили корабли к боевым действиям, а этим мы прежде никогда себя не утруждали. В обмен на становой якорь мы выменяли на компанейском судне шесть четырехфунтовых пушек и довели до 16 количество стволов на “Резолюшн” и до 10 на “Дискавери”. Остаток наших шкур мы продали гораздо выгоднее, чем на Камчатке; китайцы очень охотно их покупали и давали нам от 50 до 70 долларов за шкуру, что составляет 11 фунтов 5 шиллингов - 15 фунтов 15 шиллингов, тогда как покупали мы шкуру за топор или за пилу. Двое матросов с “Резолюшн” бежали ночью на шестивесельном ялике, и больше мы о них ничего не слышали.

Заготовив воду, отремонтировав такелаж и проконопатив борта, мы после утомительной шестинедельной стоянки вышли в море и направились на S .

Выйдя в море, мы восемь дней шли при шторме и плохой погоде, пока не достигли острова Пуло-Кондор. Это маленький, высокий остров, покрытый лесами, лежащий в широте 8°39" N и в долготе 106°19" О. Мы отдали якорь в прекрасной гавани на его NW берегу при глубине 6 саженей и пробыли здесь неделю. Здесь живет несколько китайских семей, и у них мы купили восемь или 10 буйволов, так как нуждались в говядине для судовых команд. Сетями мы наловили много рыбы и заготовили топливо - для этой цели место, в котором мы стояли, было очень удобно. В глубине бухты берег почти везде зарос манграми, и обезьян в них неимоверное количество. На восточном берегу есть небольшой источник, в нем мы брали воду для текущих нужд.

28 января мы вышли в море и, пройдя пролив Банки [Банка], 12 февраля отдали якорь на SO берегу острова Принсес [Панаитан] в Зондском проливе на глубине 26 саженей; дно - тонкий песок. По общему мнению, это самое жаркое и нездоровое место на земле. Живут здесь малайцы; и мы у них купили много рыбы и черепах по сходной цене. Запас воды мы пополнили из стоячего пруда; вода в нем неважная. Приобретя здесь все, что можно было добыть, 18 февраля мы вышли к мысу Доброй Надежды.

На переходе к мысу Доброй Надежды нам повезло: погода была хорошей и ветры, как правило, попутными. Только последние две недели дули легкие ветры и случались штили, что необычно для морей у мыса, в которых чаще бывают не штили, а штормы. За два дня до того, как мы вышли к земле, мы увидели с мачты шесть шедших на большом расстоянии от нас кораблей и позже узнали, что это были французские боевые корабли, которые крейсировали в этих водах по пути к острову Св. Маврикия. Но сгустился туман, и мы видели эти корабли всего лишь несколько минут. Немного спустя мы встретили большой корабль, который держался на дистанции в течение двух-трех дней, а затем спустился к нам с наветренной стороны. Судно это казалось подозрительным, и мы легли в дрейф и изготовились к бою. Оно приблизилось к нам с наветра, подняло имперский флаг и направилось дальше. Мы встретили также небольшое судно Ост-Индской компании, которое крейсировало здесь с приказами для возвращающейся в Англию флотилии. На “Резолюшн” была повреждена голова руля, вследствие чего корабль не мог обойти мыс Доброй Надежды и вступить в Столовую бухту, и мы вынуждены были зайти в залив Фолс-бей, от которого по суше до Столовой бухты 16 миль. Туда мы прибыли 11 апреля после восьминедельного перехода.

Здесь мы узнали о войне с Испанией и получили декларацию короля Франции ко всем командирам французских боевых судов и кораблей, запрещающую препятствовать нашему плаванию или тревожить нас 377 . Я побывал на борту одного французского фрегата, захваченного флотилией адмирала Кеппела и посланного Адмиралтейством для нас на случай нашего возвращения. Мы застали здесь корабли Ост-Индской компании “Нассау” и “Саутгемптон”, которые не решались выйти в море из-за той французской флотилии, которую мы видели. Десять дней спустя в Столовую бухту зашел фрегат “Сибил”, и под его конвоем оба корабля отправились в Англию.

Плотники с обоих кораблей изготовляли новый руль для “Резолюшн”, и вскоре эта работа была закончена. Отремонтировав корабли и взяв достаточное количество корабельного припаса и провианта, мы после утомительной месячной стоянки вышли 9 мая в море и взяли курс к берегам Англии. 12-го потеряли из виду землю. В разное время видели три корабля, но они не подходили к нам близко.

9 августа мы вошли в Канал [Ла-Манш], и я полагаю, что капитан Гор намерен был через него проследовать дальше, но этому, видимо, помешали противные ветры. Мы пошли на N к западному берегу Ирландии, с тем чтобы пройти в залив Голуэй, но ветер по-прежнему дул от O, и мы лавировали у берега неделю или 10 дней, не имея возможности приблизиться к земле, хотя она была от нас на расстоянии не более 30 лиг. Потеряв надежду зайти в Голуэй, мы направились на N и 21 августа дошли до островов, лежащих у западного берега Шотландии. Это была первая земля, которую мы увидели с тех пор, как покинули мыс Доброй Надежды, и после того, как совершили крайне утомительный переход, отнявший у нас три месяца, две недели и три дня. За все время нашего плавания это был самый долгий переход, в течение которого мы не видели земли. На следующий день мы вошли в гавань Стремнесс на Оркнейских островах, но причина, по которой мы сюда зашли, когда на кораблях было достаточно воды и ветры позволяли обогнуть остров и пройти к реке [Темзе], известна была одному лишь нашему командиру 378 . Благоприятный для нас ветер держался шесть дней, а затем отошел к SO и, дуя от этого румба, никак не позволял нам продолжать плавание. Капитан Кинг послан был на маленьком судне в Абердин с картами, журналами и пр. для доставки всего этого в Адмиралтейство. На время его отсутствия командование на “Дискавери” принял м-р Барни - первый помощник командира “Резолюшн”. Хотя мы получили разнообразный провиант и местные жители приняли нас с величайшим радушием, но - увы - пребывание в этом месте было для нас томительным и тяжким. Ведь о наших близких мы здесь могли узнать с не большим успехом, как если бы мы находились на Таити.

Мы задержались здесь на месяц и, только когда подули нужные ветры, покинули 20 сентября Оркнейские острова в компании с несколькими торговыми судами. Капитан Гор намерен был подняться к Литу, но ветер дул из залива Ферт, и мы пошли вдоль берега. Здесь умерло два человека из команды “Резолюшн” - один из них участвовал в двух плаваниях [Кука], а другой, сержант морской пехоты, в эти плавания ходил трижды 379 .

30 сентября мы отдали якорь на рейде Ярмута и там приняли на борт новые швартовы - наши старые совсем износились. После двухдневной стоянки мы подняли якорь и направились к Реке и 7 октября 1780 года пришвартовались к плашкоуту в Вуличе, а “Резолюшн” пошел в Дептфорд. Оба корабля были сразу же очищены, и командам выдано сполна жалованье в шестикратном размере, и наши люди были освобождены от военной службы, за исключением солдат морской пехоты, которые были направлены в свою часть.

Капитаны Гор и Кинг были утверждены в этом чине, равно как и м-р Барни, м-р Уильямсон, штурманы и командиры. Все помощники штурманов и мидшипмены произведены в лейтенанты, и некоторые матросы получили звание унтер-офицеров.

Так закончилось долгое, утомительное и неприятное плавание, продолжавшееся четыре года и три месяца. За время путешествия мы потеряли по болезни только семь человек, и все они служили на “Резолюшн”; трое погибло на “Дискавери” в результате несчастных случаев. В список этих потерь не входят люди, погибшие с нашим великим и несчастным командиром.