День был теплый осенний и дождливый просторная. Уходящая зрелость: цитаты об осени из русской классики. Лев Толстой «Война и мир»

Пьер Безухов в плену

(по роману "Война и Мир")

Перед тем, как приступить к вопросу о том, как Пьер провел время в плену, мы должны разобраться, как он туда попал.

У Пьера, как и у Болконского, была мечта походить на Наполеона, всячески ему подрожать и быть, как он. Но каждый из них понял свою ошибку. Так, Болконский увидел Наполеона, когда был ранен при Аустерлицком сражении. Наполеон показался ему «ничтожным человеком в сравнении с тем, что происходило между его душой и этим высоким, бесконечным небом с бегущими по нему облаками». Пьер же возненавидел Наполеона, когда он ушёл из своего дома, переодевшись и вооружившись пистолетом, чтобы принять участие в народной защите Москвы. Пьер вспоминает каббалистическое значение своего имени (число 666 и проч.) в связи с именем Бонапарта и о том, что ему предначертано положить предел власти «зверя». Пьер собирается убить Наполеона, даже если придётся пожертвовать собственной жизнью. По обстоятельствам, он не смог убить Наполеона, он был схвачен французами и посажен в плен на 1 месяц.

Если рассматривать психологические побуждения, которые происходили в душе Пьера, то можно сказать, что События Отечественной войны позволяют Безухову выйти из той замкнутой, ничтожной сферы установившихся привычек, житейских отношений, которые сковывали, подавляли его. Поездка на поле Бородинского сражения открывает Безухову новый, дотоле незнакомый ему мир, открывает реальный облик простых людей. В день Бородина, на батарее Раевского, Безухов становится свидетелем высокого героизма солдат, их удивительного самообладания, их умения просто и естественно совершать подвиг самоотвержения. На Бородинском поле Пьеру не удалось избежать чувства острого страха. “О, как ужасен страх, и как позорно я отдался ему! А они... они все время до конца были тверды, спокойны”... - подумал он. Они в понятии Пьера были солдаты, те, которые были на батарее, и те, которые кормили его, и те, которые молились на икону... "Они не говорят, но делают”. Безуховым овладевает желание сблизиться с ними, войти “в эту общую жизнь всем существом, проникнуться тем, что делает их такими”.

Оставаясь в Москве во время пленения ее французскими войсками, Безухов сталкивается со множеством неожиданных для него явлений, с противоречивыми фактами и процессами.

Арестованный французами, Пьер переживает трагедию человека, приговоренного к смертной казни за несовершенное им преступление, он испытывает глубочайшее душевное потрясение, наблюдая расстрел ни в чем не повинных жителей Москвы. И это торжество жестокости, аморальности, бесчеловечности подавляет Безухова: “... в душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось...”. Так же как и Андрей, Болконский, Пьер остро воспринимал не только собственное несовершенство, но и несовершенство мира.

В плену Пьеру пришлось пережить все ужасы военного суда, казни русских солдат. Знакомство в плену с Платоном Каратаевым способствует формированию нового взгляда на жизнь. "... Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего «русского, доброго и круглого".

Платон Каратаев кроток, покорен судьбе, незлобив, пассивен и терпелив. Каратаев яркое выражение безвольного приятия добра и зла. Этот образ – первый шаг Толстого на пути к апологии (защита, восхваление, оправдание) патриархального наивного крестьянства, которое исповедовало религию «непротивления злу насилием». Образ Каратаева – показательный пример того, как ложные взгляды могут привести к творческим срывам даже таких гениальных художников. Но ошибочно было бы думать, что Каратаев олицетворяет всё русское крестьянство. Платона невозможно представить с оружием в руках на поле боя. Если бы армия состояла из подобных солдат, она бы не смогла разгромить Наполеона. В плену Платон постоянно чем-то занят – «он всё умел делать, не очень хорошо, но и не дурно. Он пёк, варил, шил, строгал, тачал сапоги. Он всегда был занят, только по ночам позволял себе разговоры, которые он любил, и песни».

В плену обращается к вопросу о небе, который волнует многих в романе Толстова. Он видит «полный месяц» и «бесконечную даль». Как нельзя этот месяц и даль запереть в сарае с пленниками, так нельзя и запереть человеческую душу. Благодаря небу Пьер ощутил себя свободным и полным сил для новой жизни.

В плену он обретет путь к свободе внутренней, приобщится к народной правде и к народной морали. Встреча с Платоном Каратаевым, носителем народной правды – эпоха в жизни Пьера. Как и Баздеев, Каратаев войдет в его жизнь духовным учителем. Но вся внутренняя энергия личности Пьера, весь строй его души таковы, что, с радостью принимая предлагаемый опыт своих учителей, он не подчиняется им, а идет, обогащенный, дальше своим путем. И этот путь, по мнению Толстого, единственно возможен для истинно нравственного человека.

Большое значение в жизни Пьера в плену была казнь заключённых.

«На глазах Пьера расстреливают первых двух пленных, затем ещё двоих. Безухов замечает, что ужас и страдание написаны не только на лицах пленных, но и на лицах французов. Он не понимает, зачем вершится «правосудие», если страдают и «правые» и «виноватые». Пьера же не расстреливают. Казнь прекращена. С той минуты, как Пьер увидал это страшное убийство, совершённое людьми, не хотевшими это делать, в душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой всё держалось и представлялось живым, и всё завалилось в кучу бессмысленного сора. В нём, хотя он и не отдавал себе отчёта, уничтожилась вера и благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в бога.

В заключении можно сказать, что «в плену Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворён для счастья, что счастье в нём самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей, и что всё несчастье происходит не от недостатка, а от излишка; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал ещё новую утешительную истину – он узнал, что на свете нет ничего страшного».

Хрустальный глобус

Пьер Безухов из романа «Война и мир» Льва Толстого видит во сне хрустальный глобус:

«Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие. Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к тому же, сжимали её, иногда уничтожали, иногда сливались с нею… В середине Бог, и каждая капля стремится расшириться, чтобы в наибольших размерах отражать его. И растёт, и сжимается, и уничтожается на поверхности, уходит в глубину и опять всплывает».

Пьер Безухов

Стремление капель к всемирному слиянию, их готовность вместить весь мир - это любовь, сострадание друг к другу. Любовь как полное понимание всего живого перешла от Платона Каратаева к Пьеру, а от Пьера должна распространиться на всех людей. Он стал одним из бесчисленных центров мира, то есть стал миром.

Вот почему смеётся Пьер над солдатом, охраняющим его с винтовкой у двери сарая: «Он хочет запереть меня, мою бесконечную душу…» Вот что последовало за видением хрустального глобуса.

Совсем не так банален эпиграф романа о необходимости единения всех хороших людей. Слово «сопрягать», услышанное Пьером во втором «вещем» сне, не случайно сочетается со словом «запрягать». Запрягать надо - сопрягать надо. Всё, что сопрягает, есть мир; центры - капли, не стремящиеся к сопряжению, - это состояние войны, вражды. Вражда и отчуждённость среди людей. Достаточно вспомнить, с каким сарказмом смотрел на звезды Печорин, чтобы понять, что представляет собою чувство, противоположное «сопряжению».

Пьер Безухов. Музей им. К.А.Федина, г. Саратов

Вероятно, не без влияния космологии Толстого строил позднее Владимир Соловьев свою метафизику, где ньютоновская сила притяжения получила наименование «любовь», а сила отталкивания стала именоваться «враждой».

Война и мир, сопряжение и распад, притяжение и отталкивание - вот две силы, вернее, два состояния одной космической силы, периодически захлестывающие души героев Толстого . От состояния всеобщей любви (влюблённость в Наташу и во всю вселенную, всепрощающая и всё вмещающая космическая любовь в час смерти Болконского) до той же всеобщей вражды и отчуждённости (его разрыв с Наташей, ненависть и призыв расстреливать пленных перед Бородинским боем). Пьеру такие переходы не свойственны, он, как и Наташа, по природе всемирен. Ярость против Анатоля или Элен, воображаемое убийство Наполеона носят поверхностный характер, не затрагивая глубины духа. Доброта Пьера - естественное состояние его души.

Пьер, князь Андрей и Наташа Ростова на балу

Пьер «увидел» хрустальный глобус со стороны, то есть вышел за пределы видимого, зримого космоса ещё при жизни. С ним произошёл коперниковский переворот. До Коперника люди пребывали в центре мира, а тут мироздание вывернулось наизнанку, центр стал периферией - множеством миров вокруг «центра солнца». Именно о таком коперниковском перевороте говорит Толстой в финале романа:

«С тех пор, как найден и доказан закон Коперника, одно признание того, что движется не солнце, а земля, уничтожило всю космографию древних…

Как для астрономии трудность признания движений земли состояла в том, чтобы отказаться от непосредственного чувства неподвижности земли и такого же чувства неподвижности планет, так и для истории трудность признания подчинения личности законам пространства, времени и причин состоит в том, чтобы отказаться от непосредственного чувства независимости своей личности».

На дуэли с Долоховым

Отношение единицы к бесконечности - это отношение Болконского к миру в момент смерти. Он видел всех и не мог любить одного. Отношение единицы к единому - это нечто другое. Это Пьер Безухов. Для Болконского мир распадался на бесконечное множество людей, каждый из которых в конечном итоге был Андрею неинтересен. Пьер в Наташе, в Андрее, в Платоне Каратаеве и даже в собаке, застреленной солдатом, видел весь мир. Всё происходящее с миром происходило с ним. Андрей видит бесчисленное множество солдат - «мясо для пушек». Он полон сочувствия, сострадания к ним, но это не его. Пьер видит одного Платона, но в нём весь мир, и это его.

Ощущение схождения двух сторон расходящегося угла в единой точке очень хорошо передано в «Исповеди» Толстого , где он очень точно передаёт дискомфорт невесомости в своем сонном полёте, чувствуя себя как-то очень неудобно в бесконечном пространстве мироздания, подвешенным на каких-то помочах, пока не появилось чувство центра, откуда эти помочи исходят. Этот центр, пронизывающий всё, увидел Пьер в хрустальном глобусе, чтобы, очнувшись от сна, ощутить его в глубине своей души, как бы вернувшись из заоблачной выси.

Так Толстой объяснял в «Исповеди» свой сон тоже ведь после пробуждения и тоже переместив сей центр из межзвёздных высей в глубины сердца. Центр мироздания отражается в каждой хрустальной капле, в каждой душе. Это хрустальное отражение есть любовь.

Война - это чужое, мир - это своё. Хрустальному глобусу Пьера предшествует в романе Толстого глобус-мячик, которым на портрете играет наследник Наполеона. Мир войны с тысячами случайностей, действительно напоминающий игру в бильбоке. Глобус - мяч и глобус - хрустальный шар - два образа мира. Образ слепца и зрячего, гуттаперчевой тьмы и хрустального света. Мир, послушный капризной воле одного, и мир неслиянных, но единых воль.

Пьер едет посмотреть на войну

Художественная убедительность и цельность такого космоса не требует доказательств. Хрустальный глобус живёт, действует, существует как некий живой кристалл, голограмма, вобравшая в себя структуру романа и космоса Льва Толстого.

«Светлые паутинки - вожжи Богородицы», которыми соединены люди в вещем сне Николеньки, сына Андрея Болконского, со временем соединятся в едином «центре» хрустального глобуса, где-то там, в космосе. Станут прочной опорой дляТолстого в его космическом зависании над бездной (сон из «Исповеди»). Натяжение «космических вожжей» - чувство любви - это и направление движения, и само движение. Толстой любил такие простые сравнения, как опытный всадник, любитель верховой езды и как крестьянин, идущий за плугом. Всё вы написали правильно, скажет он Репину о его картине «Толстой на пашне», только вот вожжи дать в руки забыли.

На Бородинском сражении русской армии с Наполеоном

В хрустальном глобусе Пьера капли и центр соотнесены именно таким образом, по-тютчевски: «Всё во мне, и я во всём».

В поздний период личность-единица была принесена в жертву «единому» миру. Можно и должно усомниться в правоте такого опрощения мира. Глобус Пьера как бы помутнел, перестал светиться. Зачем нужны капли, если всё дело в центре? И где отражаться центру, если нет тех хрустальных капель?

С Наташей Ростовой

Космос романа «Война и мир» - такое же уникальное и величественное строение, как космос «Божественной комедии» Данте и «Фауста» Гёте . «Без космологии хрустального глобуса нет романа», ― утверждает К. Кедров-Челищев . Это нечто вроде хрустального ларца, в который спрятана смерть Кощея. Здесь всё во всём - великий принцип синергетической двойной спирали, расходящейся от центра и одновременно сходящейся к нему.

Пьер-читатель

Если Толстой изображал сновидения как трансформацию внешних впечатлений (например, сон Пьера Безухова, который слова будящего его слуги «запрягать пора» воспринимает во сне как решение философской проблемы - «сопрягать»), то Достоевский считал, что во сне забытые переживания людей всплывают в сферы, подконтрольные сознанию, а потому через свои сновидения человек лучше познает себя. Сновидения героев раскрывают их внутреннюю сущность - ту, которую не хочет замечать их бодрствующий ум.

Лев Толстой

Современный хрустальный глобус в разрезе

Вспомните об этом в нужный момент

Альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, где учатся 5 лет очно или 6 лет заочно, - Школа писательского мастерства Лихачева. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев, а по желанию учащегося - и того меньше. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки и получите чувствительные скидки на редактирование своих рукописей.

Инструкторы частной Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает круглосуточно, без выходных.